Правоохранительные органы Российской Федерации с середины 2010-х годов начали сталкиваться со случаями убийств (включая предотвращенные на стадии приготовления и покушения), совершаемых учащимися на территории школ, а также средних профессиональных учебных заведений. Особенностью таких преступлений является то, что они направлены на неопределенный и неограниченный круг лиц, а не против конкретного человека. Во время нападения преступник не скрывает свою личность, действует демонстративно в присутствии множества очевидцев, желает причинить вред максимально возможному числу людей. Нередко жертвами нападения становятся учащиеся младших классов, которые не могут оказать активного сопротивления.

Данную категорию преступлений следует отличать от других, совершаемых на территории образовательных организаций, например, по мотиву мести, ревности в отношении конкретного учащегося или по причине недовольства конкретным учителем. Часто в средствах массовой информации при анализе причин указанных деяний такие нападения связывают с буллингом. Однако далеко не во всех проанализированных нами случаях травля в школе обязательно предшествовала нападению и являлась прямым пусковым механизмом действий нападавшего. Скулшутинг – очень сложное мультифакторное явление. Преступник мстит всему миру за свою «нереализованность», «непонятость», «ненужность», «неустроенность».

Если рассматривать количественный показатель, то указанные деяния по сравнению с общим объемом преступлений составляют мизерный процент. Однако их социальная опасность значительна, так как потенциально жертвой может стать любой несовершеннолетний, находящийся в, казалось бы, безопасных условиях (в учебном заведении). Реализованные нападения могут повлечь большое количество жертв, так как нередко совершаются общеопасным способом, когда происходящее провоцирует панику, из-за которой несовершеннолетние, пытаясь скрыться от нападавшего, выпрыгивают из окон и получают травмы. Такие преступления, бесспорно, дестабилизируют социальную обстановку, создают напряженность в обществе, приводят к неудовлетворенности работой правоохранительных органов из-за неспособности предотвратить наступление тяжких последствий. Это крайне опасный вид преступлений, который имеет много общего с терроризмом и экстремизмом. Данный признак рассматриваемого явления с течением времени проявляется все более отчетливо. Именно поэтому в 2022 г. международное молодежное движение «Колумбайн» («Скулшутинг») было внесено в Единый федеральный список организаций, в том числе иностранных и международных организаций, признанных в соответствии с законодательством Российской Федерации террористическими.

Первую большую волну таких преступлений в России мы наблюдали в 2017–2019 гг. Средства массовой информации в тот период подробно описывали детали происшествий, акцентируя внимание на личности нападавшего, на взаимоотношениях его с одноклассниками, учителями и родителями. Уклон публикаций, с одной стороны, был обвинительным (претензии предъявлялись в адрес учителей и родителей), с другой – наблюдалось сочувствие к преступнику. Фокус внимания многих журналистов был сосредоточен на субъективных переживаниях скулшутера, а не на негативных последствиях его действий для несовершеннолетних пострадавших и общества в целом.

После этого многие несовершеннолетние обратились к поиску сведений об аналогичных преступлениях, совершенных, в том числе, за рубежом, а также информации о массовых убийствах и других материалов сопутствующей тематики, опубликованных в открытых источниках, прежде всего, в сети «Интернет». Впоследствии при расследовании конкретных инцидентов было установлено, что во всех случаях в ходе подготовки к совершению преступления подробнейшим образом изучались способы предшествующих нападений.