1. Введение. Экстремизм как категория и явление

Когда речь идет об экстремизме, следует отдавать отчет, идет ли речь о понятии экстремизма или о таком явлении, как экстремизм. Можно говорить о категории «экстремизм», которая используется в научном, обыденном и последнее время все чаще в юридическом дискурсе, или поставить вопрос об экстремизме как о явлении, несущем угрозу нашей правовой системе и политической структуре современного общества. Причем экстремизм как явление, с одной стороны, предстает в виде определенной социальной практики, а с другой — идеологии.

Под экстремизмом как явлением в самом общем виде понимается вид такой социальной практики, которая предполагает отстаивание интересов и потребностей (личных или групповых), имеющих, как правило, идеологическое выражение, «любой ценой» пренебрегая существующими общепризнанными ценностями, интересами и потребностями других социальных акторов и самим порядком политически организованного общества. Отличительной особенностью такой практики является то, что отстаиваемые интересы и потребности воспринимаются как ценности, имеющие для социального актора абсолютный характер, а значит, не терпят конкуренции с другими ценностями. Совокупность таких абсолютных ценностей, будучи выражена на уровне идей, образует экстремистскую идеологию. Исходя из вышесказанного, следует отметить, что экстремизм — явление, прежде всего, идеологическое, и следует говорить об экстремистской идеологии, которая представляет опасность сама по себе, даже если носители этой идеологии не предпринимают никаких действий, помимо ее трансляции и ретрансляции в социальной среде. Не случайно при противодействии экстремизму важно само по себе недопущение распространения экстремистских идей, а не только экстремистских практик.

2. Принцип историзма в использовании категории «экстремизм»

Когда говорят о развитии экстремизма в древнюю эпоху и в Средние века (приводя различные примеры — от политических убийств и религиозных войн и др.), то нарушают важный научно-методологический принцип — принцип историзма. Так как при помощи понятия с современным содержанием, понятия, описывающего современное явление, невозможно релевантно интерпретировать события далекого прошлого. Конечно, в нашем понимании, можно многих исторических деятелей древней эпохи назвать «экстремистами», однако в период, когда политическое устройство основывалось на идеологическом аппарате (категория употребляется в том смысле, который вкладывал в нее Луи Альтюссер), транслирующем абсолютные (как правило, религиозные) ценности, а для социальных акторов был характерен религиозный ригоризм и нетерпимость к инакомыслию, в такой позиции не было ничего «экстремального». Точнее «экстремальное» было нормой — обыденностью. Так, абсурдно будет назвать «экстремистами» участников и организаторов крестовых походов или фанатичных борцов с ересями. Таким образом, пока государства опирались на идеологический аппарат, основанный на абсолютных религиозных или квазирелигиозных ценностях, категория «экстремизм» была лишена смысла. Ровно так же является она неуместной и сегодня, когда употребляется ретроспективно применительно к событиям далекого прошлого.