Особенности реализации правообеспечительного механизма при поступлении сообщения о преступлении на примере Российской Федерации и Республики Таджикистан
Аннотация
Автор, используя сравнительно-правовой метод, проводит различие поводов для возбуждения уголовного дела, выделяя общие и специальные на примере уголовно-процессуальных систем России и Таджикистана. Делается вывод о необходимости выработки критериев разграничения сообщений о преступлениях от сообщений об иных правонарушениях, которые должны быть учтены при приеме и регистрации подобных сведений. Подсвечиваются нерешенные проблемы при приеме и регистрации сообщений о налоговых преступлениях и наркопреступлениях. Рассматривается практика подмены регистрации сообщения, содержащего признаки преступления, записками и сообщениями осведомителей и агентов в рамках оперативно-разыскной деятельности.
Ключевые слова
| Тип | Статья |
| Издание | Российский следователь № 07/2026 |
| Страницы | 71-75 |
| DOI | 10.18572/1812-3783-2026-7-71-75 |
В качестве повода для возбуждения уголовного дела выступает сообщение о преступлении, которое, в свою очередь, следует трактовать широко. Причем Российская Федерация и Республика Таджикистан придерживаются различной классификации таких сообщений. В качестве general в обеих странах выделяется заявление о преступлении и явка с повинной. Что же до specialis, в Российской Федерации, согласно ч. 1 ст. 140 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее — УПК РФ), выделяются сообщение о совершенном или готовящемся преступлении, полученное из иных источников (п. 3), и постановление прокурора о направлении соответствующих материалов в орган предварительного расследования для решения вопроса об уголовном преследовании (п. 4), а в Республике Таджикистан, в силу ст. 140 Уголовно-процессуального кодекса Республики Таджикистан (далее — УПК РТ), отдельно обозначены сообщение должностного лица предприятий, учреждений и организаций; сообщения в средствах массовой информации, в том числе в сети Интернет; и непосредственное обнаружение дознавателем, следователем или прокурором сведений, указывающих на признаки преступления.
Можно предположить, что российский подход более собирательный, поскольку делается ссылка на иные источники получения преступной информации, а выделение в отдельный повод постановления прокурора обусловлено реформой, связанной с упразднением полномочий прокуроров возбуждать уголовные дела и осуществлять предварительное расследование, а также с отпочкованием от надзорного органа следственных органов посредством появления отдельного государственного органа власти — Следственного комитета Российской Федерации. В то же время таджикский подход более детализирован, позволяя в каждом конкретном случае определить, в каких случаях правоохранительные органы самостоятельным путем выявили преступление, а в каких эта информация исходит от юридического лица либо от средств массовой информации, которая на сегодняшний день играет значительную роль в доведении важной с точки зрения уголовно-правовой охраны сведений до правоохранительных органов. Сказать, какой из подходов более предпочтительнее в рамках правообеспечительного механизма, крайне сложно, поскольку прогрессивным видится не формальное деление поводов для возбуждения уголовного дела, а их фактическое рассмотрение, принимая во внимание требования оперативности, всесторонности и объективности.
