Психологам и криминологам хорошо известно, что потребности и мотивы – категории взаимосвязанные, но далеко не тождественные. Признание того факта, что потребности формируют, определяют мотивы и мотивацию поведения, сегодня редко у кого из специалистов вызывает сомнение. И если в психологической науке мотивы и мотивация составляют центральный компонент личности, определяющий, на основе внешних и внутренних стимулов, линию ее поведения, то для криминологии познание когнитивных функций мотива, мотивации как фактора когнитивного развития личности и ее волевую составляющую представляет вполне практический интерес в развитии системы противодействия криминальному насилию. Однако это обстоятельство определяет и ряд сложностей, обусловленных неоднородностью и структурной насыщенностью мотивационной составляющей его субъектов. От их решения в прямой пропорциональной зависимости находятся не только качество подходов к теориям преступной деятельности и самодетерминации личности насильственного преступника, но и содержательная сторона воспитательного направления профилактики потенциальных насильников в целях недопущения совершения ими правонарушений или антиобщественного поведения.

Оставляя за скобками вопрос о правовых основаниях реализации основных направлений предупреждения насильственных правонарушений и преступлений, отметим одну из главных, на наш взгляд, особенностей профилактики криминального насилия: воспитание как системный и целенаправленный процесс предметом своего воздействия должен видеть не абстрактную личность потенциального насильника, а когнитивные функции мотивов, мотивационные основы развития умственных способностей и находящиеся от них в прямой зависимости биологические, социальные и духовные потребности конкретного человека. Говоря иными словами, основу предупреждения криминального насилия должно составить профилактическое воздействие на систему базовых потребностей, мотивирующих потенциального преступника на совершение насильственного преступления, которые в совокупности с внешними обстоятельствами (ситуацией конфликта) побуждают его действовать «в конкретной целевой основе». При этом, мы исходим из того, что любая потребность – это всегда «… состояние объективной нужды человеческого организма в чем-то». В этой связи, согласимся с тем, что главное назначение потребностей и мотивации криминального насилия заключается в самоактуализации личности или, иными словами, в достижении личностью желаемого уровня «… социально-персональной значимости» в процессе реализации ее потенциала. Последнее, в особенности, находит свое проявление в агрессивных насильственных действиях, совершаемых из хулиганских побуждений.