Повышенную актуальность проблема разграничения хищений безналичных денежных средств приобрела с принятием Федерального закона от 23.04.2018 № 111-ФЗ о введении специальных составов мошенничества. Возникли проблемы квалификации таких деяний и их разграничения, прежде всего кражи безналичных средств (п. «г» ч. 3 ст. 158 УК РФ) и мошенничества с использованием электронных средств платежа (ст. 159.3 УК РФ). Анализируемые составы относятся к преступлениям против собственности, являются самостоятельными формами хищения, отличающиеся друг от друга по объективной стороне, однако имеющие схожий объект и предмет преступного посягательства.

Непосредственный объект тайного хищения чужого имущества представляет собой конкретную форму собственности; в контексте предусмотренного п. «г» ч. 3 ст. 158 УК РФ – «отношения собственности кредитных и иных финансовых организаций». Таковыми могут быть отношения по поводу различных видов собственности, в том числе на правах частного владения. При этом предметом преступного деяния, предусмотренного п. «г» ч. 3 ст. 158 УК РФ, являются денежные средства, находящиеся на банковском счете, а также электронные денежные средства. Следует отметить, что понятие электронных средств платежа, применительно к двум анализируемым составам, не раскрывается в уголовном законе, однако данное понятие отражено в ст. 3 Федерального закона «О национальной платежной системе». Исходя из толкования закона, к электронным средствам платежа следует относить: дебетовые и кредитные карты, электронные кошельки, банковские терминалы и банкоматы, а также системы дистанционного доступа управления банковским счетом и др. Мы не разделяем в полной мере мнение ряда исследователей, что криптовалюта, бонусные баллы и «игровые» деньги не могут быть предметом преступления по п. «г» ч. 3 ст. 158 УК РФ, соответственно и ст. 159.3 УК РФ. Эти условные номиналы денежных знаков действительно не соответствуют характеристикам предмета хищения по п. «г» ч. 3 ст. 158 УК РФ, так как денежными средствами не являются, но могут быть предметом преступления как по ст. 159 УК РФ, так и ст. 159.3 УК РФ, будучи признанными иной формой собственности.

Следует отметить, что форма расчетов в контексте квалификации деяния по п. «г» ч. 3 ст. 158 УК РФ не имеет существенного значения. Основным критерием уголовно-правовой оценки и квалификации является предмет деяния. Данный подход нашел отражение при рассмотрении уголовного дела в отношении К., осужденного Уржумским районным судом за хищение денежных средств с банковского счета потерпевшего посредством использования банковской карты через банкомат. Президиум Кировского областного суда первоначально переквалифицировал действия осужденного на п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ, аргументируя свое решение тем, что квалифицирующий признак, предусмотренный п. «г» ч. 3 ст. 158 УК РФ, должен применяться исключительно к случаям перевода денежных средств в рамках безналичных расчетов, регламентированных Федеральным законом «О национальной платежной системе», тогда как снятие наличных через банкоматы не подпадает под указанный признак.