Установление российской государственности в Сибири требовало не только закрепления новых территорий, но и поиска устойчивых форм управления коренным населением региона. В условиях этнической неоднородности, удаленности от центральной власти и незавершенности процесса административного оформления сибирской окраины вопросы управления инородцами не могли решаться исключительно через прямое принуждение или использование общегосударственных административных моделей без учета местной специфики.

В данных условиях к концу XVII — началу XVIII в. начал складываться особый порядок управления индигенным населением Сибири. Его сущность заключалась не в полном разрушении внутреннего строя коренных обществ и прямом подчинении всех сфер их жизни общеимперским правовым нормам, а в приспособлении существующих традиционных социальных институтов к задачам российской администрации. Важнейшее место в этой системе заняли родоплеменные начальники. Через них обеспечивались ясачные поступления, поддержание порядка на местах и связь с автохтонным населением региона.

Особое значение данная модель приобрела в Забайкалье как пограничном регионе, внутри которого взаимодействовали различные этносоциальные группы, находящиеся не только под юрисдикцией Российского государства, но и сопредельных восточных держав. В подобных условиях функции инородческих начальников выходили за рамки внутреннего управления и ясачного контроля. С их помощью российская администрация обеспечивала участие ясачного населения в пограничной службе, что также вело к укреплению российской государственности на восточной окраине. Исходя из этого, родоплеменные начальники сохраняли значение представителей традиционной потестарной власти внутри инородческих обществ и одновременно выполняли посредническую функцию во взаимодействии между российской администрацией и сибирскими инородцами.

Посредническая функция родоплеменных начальников в системе управления инородцами являлась следствием ограниченности административных ресурсов Российского государства: «…московское государство не располагало еще достаточной силой, необходимой для безраздельного господства во вновь присоединенных владениях. Поэтому оно, первоначально, и не стремилось стереть власть местной аристократии, а, наоборот, рядом своих указов упрочивало ее…». Следовательно, привлечение родоплеменной знати к управлению ясачным населением позволяло российской администрации опираться на уже существующие формы традиционного управления внутри инородческих обществ и одновременно подчинять их государственным задачам на сибирской окраине. Сохранение элементов родоплеменных социально-административных структур стало одним из наиболее заметных механизмов взаимодействия российской власти с коренными обществами Сибири. Как подчеркивал С.В. Бахрушин, «Русские не разрушали даже тех племенных организаций, которые до них существовали у туземцев, и в течение не только XVII, но и XVIII века во главе племенных волостей продолжали стоять туземные “князцы”».