Проблема преступности несовершеннолетних остается одной из наиболее социально значимых и сложных для правовой системы. Ее генезис традиционно связывается с деформацией основных сфер социализации: семьи, образования, досуга и будущей профессиональной деятельности. Однако в условиях цифровизации и ценностного сдвига структура и вес данных детерминант претерпели существенные изменения, сформировав новые криминологические вызовы. Если в позднесоветский период девиации подростков часто объяснялись явлениями безнадзорности или влиянием улицы в условиях достаточно однообразной ценностной среды, то сегодняшняя реальность демонстрирует иную картину. Преступность несовершеннолетних все чаще коренится в глубоких дисфункциях ключевых социальных институтов и общей ценностной трансформации общества, усиленных экономическим неравенством и глобальным информационным воздействием.

Наиболее значимым фактором остается дисфункция семьи, формы которой эволюционировали. На смену массовой беспризорности 90-х пришли латентные формы неблагополучия: скрытое социальное сиротство в формально полных семьях, характеризующееся эмоциональной депривацией, жестоким обращением и пренебрежением нуждами ребенка.

Статистика подтверждает тревожные тенденции в сфере семейных отношений. Согласно данным Росстата, число разводов в России остается стабильно высоким: за 2022 и 2023 гг. распалось по 680 тыс. семей, а за январь — август 2024 г. зарегистрировано уже более 400 тыс. расторжений брака. При этом финансовая нестабильность становится ключевым триггером разводов: по данным ВЦИОМ, доля респондентов, указавших финансовые трудности как причину развода, выросла с 33% в 2021 г. до 38% в 2024 г. Экономическое неблагополучие вынуждает родителей к сверхзанятости, передавая функцию социализации цифровой среде и повышая уязвимость подростка.

В современном обществе крайней формой семейного неблагополучия является насилие. В 2024 г. СК РФ расследовано более 21 тыс. преступлений против детей, 1 082 несовершеннолетних погибли (рост на 10%). Преступления становятся жестче, а семейно-бытовое насилие — устойчивым явлением, исходящим от ближайшего окружения.

Эмпирические исследования фиксируют прямую связь стиля воспитания с криминализацией. Для семей подростков-правонарушителей характерны: неполный состав, алкоголизация родителей, наличие судимостей у родственников. В семьях осужденных за тяжкие преступления доминирует жестокость к ребенку; в семьях условно осужденных — безнадзорность и отсутствие дисциплины. Общим признаком является дисфункциональная коммуникация. Выпускники интернатов, не получившие навыков социализации, составляют значительную часть рецидивистов, усваивая нормы криминальной субкультуры. Таким образом, семья из защитного буфера превращается в источник криминогенных рисков.