Проблема осмысления такого феномена, как самозапрет на получение кредита, является одной из актуальных проблем, стоящих перед современной юридической наукой. Необходимо отметить, что, несмотря на столь значительное изменение в действующем законодательстве, данный феномен не получил, к сожалению, должного освещения в юридической науке. Каких-либо точек зрения, посвященных осмыслению данного феномена в юридической науке, кроме указанной работы, в юридической литературе не представлено. Между тем мошеннические действия в сфере кредитования широко распространены в нашей стране. Суть схемы заключается в «возможности подписания кредитного договора от имени заемщика посторонним лицом». Согласно Определению Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 2 апреля 2019 г. № 5-КГ19-25 «подобного рода договор является ничтожным в силу несоблюдения письменной формы договора». Казалось бы, данное решение закрывает проблему. Однако все оказалось гораздо сложнее. Дело в том, что согласно ст. 56 Гражданского процессуального законодательства: «Каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом». Следовательно, для того, чтобы доказать, что кредитный договор является ничтожным, заемщику необходимо доказать, что кредитный договор не подписывался заемщиком, как следует из определения Верховного Суда РФ. Согласно абз. 2 ст. 160 Гражданского кодекса РФ допускается заключение договора при помощи электронной подписи. Но установить подлинность простой электронной подписи, которая, по сути дела, представляет собой «набор кодов, паролей», практически невозможно, поскольку не существует в настоящий момент надежных маркеров, могущих четко идентифицировать того, кто ввел те или иные пароли и коды, составляющие электронно-цифровую подпись человека. Если же проанализировать нынешнее законодательство о потребительском кредитовании, то оно, к сожалению, не содержит положений, устанавливающих требования к электронной подписи лица, выступающего в качестве заемщика. Все это приводит к росту случаев получения кредита, где заемщиком выступает не лицо, которое действительно берет кредит, а постороннее лицо, которое вообще даже может не знать, что на него оформлен кредит. Примеров в судебной практике достаточно много. Так, приговором Дзержинского районного суда г. Перми был установлен факт оформления преступником кредита в микрофинансовой организации посредством похищения мобильного телефона, принадлежащего перепревшему. Приговором от 26 мая 2020 г. № 1-16/2020 1-363/2019 по делу № 1-16/2020 Краснооктябрьским районным судом г. Волгограда «был установлен факт похищения ПИН-кода, являющегося аналогом простой электронной подписи, который был сообщен мошеннику.