Противопоставление принципа социального государства и свободы предпринимательства прочно укоренилось как в политической риторике, так и в части научной литературы. Между тем конституционная конструкция России не допускает подобной бинарности. Статья 7 Конституции Российской Федерации определяет Российскую Федерацию как социальное государство, тогда как ст. 8, 34 и 35 закрепляют единство экономического пространства, свободу экономической деятельности и защиту собственности. Эти нормы образуют не конкурирующие блоки, а единую модель социально ориентированного рыночного порядка, в которой предпринимательская свобода признается самостоятельной ценностью, но реализуется в рамках требований справедливости, солидарности и уважения достоинства человека. Вопрос, следовательно, состоит не в том, следует ли предпочесть социальность рынку, а в том, как определить конституционный баланс между ними.

Впервые понятие «социальное государство» встречается в трудах немецкого ученого Л. Фон Штайна, чья теория социального государства сложилась под влиянием философии Гегеля, французских социалистических доктрин, в результате анализа развития капитализма и классовой борьбы в Германии. Определяя свое понимание сути данного общественного явления, Л. Штайн в работе «Настоящее и будущее официальной правовой науки в Германии» (1850 г.) писал, что социальное государство «обязано поддерживать абсолютное равенство в правах для всех общественных классов, для отдельной самосознающейся личности благодаря своей власти. Оно обязано... способствовать экономическому и общественному прогрессу для всех своих граждан, ибо в конечном счете развитие одного выступает условием развития другого, и именно в этом смысле говорится о социальном государстве».

В доктрине можно выделить по меньшей мере две интерпретации данного баланса. Согласно первой, социальное государство выступает главным образом внешним корректором предпринимательской свободы: оно вводит налоги, социальные обязательства, защиту труда и потребителя, тем самым ограничивая рыночную автономию. Согласно второй, более продуктивной интерпретации, социальность государства является внутренним условием нормального функционирования самой экономической свободы. В логике этой позиции предпринимательство возможно не вопреки социальному государству, а благодаря ему, поскольку именно оно создает институты доверия, воспроизводства человеческого капитала, базовой защищенности, без которых рынок распадается на систему частных привилегий и диспаритетов. Такой подход согласуется и с идеей экономической конституции, и с современным пониманием ст. 75.1 Конституции Российской Федерации.