Средневековое общество было обществом, в котором власть осуществлялась преимущественно в качестве «инстанции взимания, механизмов отнимания, права присвоения части богатств и навязыванием подданным вымогательства произведенных продуктов, благ, услуг, труда и крови». Власть была правом захвата над вещами, временем, телами. Постепенно взимание перестает быть основной формой и оказывается в ряду с другими силами, которым были свойственны функции побуждения, усиления, контроля и организации сил, которые власть себе подчиняет.

Определяющим принципом суверенного государства Нового времени становится единство. Вскоре его дополняет кардинальная идея непрерывности и преемственности. Оба качества характерны для любого организма – соответствующая концепция поэтому и ложится в основание новой политической теологии. Нация, как абсолютная сущность, Левиафан, которая все приносит в жертву, теперь олицетворяет суверенитет. Политика становится квазирелигиозной ценностью, опытом, способным возрождать заново все виды человеческого существования. Сакрализация политики становится нормальной формой легитимизации власти.

Никакое собрание людей не может образовать нацию. И закон политического мира, когда Бог создает государей в прямом смысле слова, приготовляя царственные племена, «взращивая их в пелене, скрывающей их происхождение». Они появляются затем, увенчанные славой и честью: они определяются, и вот самый яркий признак их легитимности. Жозеф де Местр называет это явление «легитимной узурпацией».

Консервативная интерпретация политической власти, сформировавшаяся в борьбе с Реформацией, а позже – с Просвещением, закрепила в политической историографии идею о том, что основанием всякого истинного государства является трансцендентность его начала – некоего принципа верховной власти, авторитета и законности. Высший порядок проявляет себя во власти; подлинное политическое единство становится воплощением идеи и власти, чем и отличается от старого принципа «естественного права» и любого союза, обусловленного экономическими, утилитарными факторами. Принятие априорного принципа верховной власти, в свою очередь, требовало принятия ее абсолютного характера.

Было замечено, что все точные понятия современного учения о государстве представляют собой секуляризированные теологические понятия: всемогущего Бога заменяет всевластный законодатель, а значение, которое чудо имело в теологии, присваивает себе чрезвычайное положение в юриспруденции.