Сегодня миграционные процессы в России все чаще пересекаются с теневой экономикой, и этот стык становится крайне опасным. Особую тревогу вызывает то, как быстро нелегальный игорный бизнес адаптируется к новым условиям: он активно уходит в онлайн, используя анонимность и трансграничность. На первый взгляд, эти явления кажутся параллельными, однако при детальном анализе обнаруживается их глубокое структурное пересечение. Согласно официальным данным, публикуемым Министерством внутренних дел, в начале 2025 г. наметился 15-процентный рост правонарушений со стороны иностранных граждан, что во многом объясняется их «выталкиванием» в «серые» зоны экономики, включая незаконный оборот наркотиков и игорный бизнес. В условиях, когда национальная безопасность напрямую зависит от стабильности правового поля, вовлечение иностранных граждан в незаконные азартные игры перестает быть частным правонарушением, превращаясь в комплексную угрозу общественной нравственности и экономическому порядку. Для мигранта, который потерял работу или находится в уязвимом положении, такие структуры предлагают иллюзию быстрого заработка. В итоге мы видим, как иностранные граждане становятся «топливом» для криминального бизнеса, который не только уклоняется от налогов, но и разрушает общественную нравственность. В этой связи научный интерес представляет не только сам факт совершения преступлений, но и виктимологический механизм, через который мигранты оказываются втянуты в противоправную деятельность.

В основе нашего исследования лежит классическая идея родоначальника виктимологии  Л.В. Франка о виктимности. Согласно его определению, виктимность — это реализованная преступным актом «предрасположенность», вернее, способность стать при определенных обстоятельствах жертвой преступления или, другими словами, неспособность избежать опасности там, где она объективно была предотвратима. В контексте миграции важно разграничивать виктимность (субъективную предрасположенность, обусловленную незнанием языка и законов) и уязвимость (объективную повышенную возможность стать жертвой в силу социального статуса или роли), как это предлагал профессор В.С. Устинов. То есть эта «беззащитность» проявляется двояко. С одной стороны, есть личные факторы: незнание языка и законов, из-за чего человек просто не понимает, что его втягивают в преступление. С другой стороны, есть фактор статуса: мигрант боится полиции и депортации, что делает его идеальной мишенью для манипуляций. Организаторы подпольных казино прекрасно это понимают и используют страх иностранца перед законом, чтобы превратить его в исполнителя своих схем. Таким образом, образуется замкнутый круг: правовая незащищенность толкает мигранта в тень, а теневой бизнес закрепляет эту незащищенность, используя человека как щит. Чтобы разорвать эту связь, нам нужно признать, что мигрант в этой схеме — не всегда осознанный преступник, а зачастую жертва, которой организаторы манипулируют ради сверхприбыли.