Наследственное право переживает системный кризис, вызванный неадекватностью традиционных конструкций родства в эпоху биотехнологической революции. Доктринальный вакуум в регулировании статуса детей, рожденных с применением вспомогательных репродуктивных технологий (ВРТ), и криоконсервированного биоматериала порождает устойчивые правовые коллизии. Целью исследования является обоснование доктрины биоюридического паритета как новой модели интеграции геномной достоверности в систему оснований правопреемства. Методология включает комплексный анализ судебной практики и сравнительно-правовое исследование, призванное преодолеть архаичные формальные критерии установления происхождения.

Эволюция институтов родства смещает акцент с формальных критериев на биологическую идентичность. Невосприимчивость права к генетической верификации воспроизводит дискриминацию внебрачных и «генетических» детей, поскольку конструкции, основанные на формальном отцовстве, утратили адекватность. Ответом служит доктрина биоюридического паритета, интегрирующая семейное, гражданское и процессуальное право. Она переосмысливает правосубъектность наследника, вводя генетическую идентичность в число юридически значимых признаков правопреемства.

Этот теоретический каркас позволяет подвергнуть пересмотру устоявшиеся доктринальные подходы.

Кандидат наук А.Ю. Касаткина, формулируя ключевой принцип установления правовой связи при применении ВРТ, утверждает, что «наследственная связь возникает... с момента внесения сведений о родителях в актовую запись». Исторически правовое исключение внебрачных детей, восходящее от римских iniusti liberi к Кодексу Наполеона, сегодня порождает кризис из-за несоответствия новым биотехнологическим реалиям.

В эпоху генетической революции акцент на регистрации дискриминирует «генетических сирот». Парадокс, содержащийся в положениях п. 1 ст. 52 Семейного кодекса Российской Федерации (далее — СК РФ), заключается в подмене биологического родства социальной конструкцией, что лишает ребенка прав на наследство биологического отца. Судебная практика подтверждает системное неравенство, противоречащее ст. 19 Конституции Российской Федерации (далее — Конституция РФ) и ст. 7 Конвенции ООН о правах ребенка. Отсутствие универсальной конструкции родительства при ВРТ создает правовую неопределенность, ущемляющую интересы несовершеннолетних. Тем не менее некоторые авторы рассматривают такой подход как достижение семейного законодательства.