Введение

Принятие Российской Федерацией Парижского климатического соглашения и последующее формирование национальной системы регулирования выбросов парниковых газов актуализировали вопрос о правовых механизмах реализации лесоклиматических проектов (далее – ЛКП). Леса России, выполняющие уникальную климаторегулирующую функцию, рассматриваются как важнейший ресурс для достижения углеродной нейтральности.

Однако действующее лесное законодательство оказалось не вполне готово к появлению нового экономического механизма. Как справедливо отмечалось в научной литературе, для стимулирования охраны и посадки лесов необходимо внести в законодательные акты понятие «углерододепонирующие насаждения» и предусмотреть соответствующий вид использования лесов. В противном случае возникает правовая неопределенность в отношении права собственности на углеродные единицы (далее – УЕ) – «урожай», полученный в результате реализации ЛКП.

Принятие Постановления Правительства Российской Федерации от 21 февраля 2026 г. № 178, вводящего учет соглашений о реализации ЛКП в государственном лесном реестре (далее – ГЛР), стало важным шагом в институционализации ЛКП. Однако оно не сняло, а, напротив, обострило ключевой правовой вопрос: является ли соглашение с Рослесхозом достаточным основанием для возникновения права на УЕ, или же необходимым условием остается договор аренды лесного участка?

Цель настоящей статьи – на основе анализа правовых норм и практического опыта реализации лесных климатических проектов в России выявить правовую коллизию между институтом аренды и институтом соглашения о реализации ЛКП и предложить пути ее законодательного разрешения.