Глубокие научные изыскания, посвященные институту следственных действий особой категории, необходимы прежде всего для того, чтобы сложилась полная картина, полноценно отражающая его юридическую сущность и потенциальные возможности. Они должны либо обосновать необходимость полного от него отказа, как чужеродного элемента, всецело противоречащего доктрине российской модели досудебного производства, либо все же вскрыть те или иные его преимущества, которые могут быть использованы в целях совершенствования уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации. На этом пути важно не только избежать фатальных ошибок, но и не упустить имеющихся перспектив. При этом, конечно же, главным ориентиром должно быть обеспечение высокого уровня гарантий соблюдения прав лиц, подвергаемых уголовному преследованию. По нашему мнению, здесь также важно обратить внимание на следующие аргументы: 

1. УПК РФ в ст. 164–170 предусматривает общие правила производства следственных действий, особенности же процедур проведения каждого из них сосредоточены в главах 24–27. На первый взгляд, каких-либо особых их категорий законодатель не предусматривает и, соответственно, тех или иных специфических процедур. В этой связи уже можно сказать о том, что в российском уголовно-процессуальном праве рассматриваемый правовой институт не разработан. Однако если внимательно всмотреться в систему следственных действий, то среди них могут быть выделены те, производство которых осуществляется преимущественно на негласной основе. Речь идет о трех невербальных следственных действиях, что «соседствуют» с традиционными обыском и выемкой в главе 25 УПК РФ. В посвященных им ст. 185–186.1 УПК РФ установлены сходные процедуры их производства, представляющие в своей совокупности круг специальных правил. В итоге получается, что они вполне отвечают тем базисным характеристикам, присущим следственным действиям особой категории, рассмотренным нами в первой части настоящего исследования. 

Так, содержательная (основная) часть данных следственных действий осуществляется не тем лицом, которое ведет досудебное производство, но на основе исходящих от него актов уголовно-процессуального управления, санкционированных судом. Так, если обратиться к контролю и записи переговоров, то само их прослушивание и запись на материальный носитель производятся сотрудниками указанного в постановлении (акте управления) следователя оперативно-технического подразделения. Это как раз и есть один из вариантов «вкрапления» негласных оперативно-разыскных методов в сферу уголовно-процессуального регулирования. Полученные по итогам производства данного следственного действия материалы не требуют рассекречивания, не возникает и проблем с их использованием в доказывании. Для придания им процессуальной формы они подлежат осмотру как иные документы с составлением при этом соответствующего протокола. Нельзя не заметить, что в п. 6 ч. 2 ст. 74 УПК РФ, регламентирующем данную процедуру, такие материалы позиционируются как вещественные доказательства, что видится не вполне корректным.

Обратимся ко второму следственному действию особой категории, широко применяемому на практике в ходе расследования преступлений самой различной направленности, и, безусловно, всегда тех, что сопряжены с актами коммуникации и применением средств мобильной связи. Это получение информации о соединениях между абонентами и (или) абонентскими устройствами, представляющее собой не просто запрос определенных сведений, а отслеживание осуществляемых соединений в течение довольно продолжительного периода времени — до 6 месяцев и более. Соответствующая организация, оказывающая услуги связи, обязана исполнить санкционированный судом акт процессуального управления (постановление) следователя посредством периодического направления поступающей информации следователю. При наличии на то технической возможности с 1 сентября 2025 г. делается это через систему электронного документооборота в форме электронного документа, подписанного усиленной квалифицированной электронной подписью. При отсутствии такой возможности информация передается на любом материальном носителе в опечатанном виде.