Уголовное судопроизводство как одна из ключевых составляющих правовой системы требует четких и понятных механизмов, обеспечивающих защиту прав и законных интересов всех участников процесса. Одним из таких механизмов является институт надзорной деятельности прокурора над органами предварительного расследования, который играет важную роль в обеспечении справедливости и законности в уголовном процессе. М.С. Шалумов в этом отношении подчеркивает, что от четкости и слаженности действий прокуратуры во многом зависит эффективность всей системы правопорядка. Прокуратура должна выступать в роли арбитра, решая возникающие юридические конфликты и поддерживая баланс интересов различных сторон.

Вместе с тем в результате проведенной начиная с 2007 г. реформы законодателем был сделан шаг к идее разграничения процессуальных функций ведомственного контроля, предварительного расследования и прокурорского надзора, а также к закреплению каждой из этих функций за отдельным организационно независимым участником уголовного судопроизводства. Как отмечает в этой связи И.С. Дикарев, законодателем был сформирован верный правовой статус органов прокуратуры как лица, надзирающего за следствием и поэтому непричастного к нему. Такое положение дел, на его взгляд, обеспечивает беспристрастность надзирающего прокурора к органам следствия, отделенным от прокуратуры.

Между тем данные законодательные преобразования, коренным образом изменившие роль прокурора в уголовном судопроизводстве, до сих пор крайне негативно оцениваются научным юридическим сообществом и практическими работниками, по мнению которых законодательное ограничение полномочий прокурора, несомненно, оказало негативное влияние на реализацию назначения уголовного судопроизводства в целом.

В настоящей статье хотелось бы рассмотреть вопрос о полномочиях прокурора, которыми он наделен законодателем при производстве в отношении отдельных категорий лиц, регламентируемом главой 52 УПК РФ, которому, на наш взгляд, уделяется недостаточное внимание, несмотря на наличие некоторых коллизионных аспектов.

В частности, по мнению некоторых авторов, вызывает возражение упоминание в п. 1 ч. 1 ст. 448 УПК РФ в качестве лица, на которое возложено истребование от палат Федерального Собрания согласия на возбуждение уголовного дела в отношении лиц, перечисленных в п. 1 ч. 1 ст. 447 УПК РФ, Генерального прокурора, поскольку в функции последнего не входит право на возбуждение уголовного дела, которого он лишен уже более 15 лет в связи с принятием Федерального закона от 5 июня 2007 г. № 87-ФЗ. При этом, по мнению В.К. Боброва, если в настоящее время предписания указанной нормы противоречат положениям ст. 37 УПК РФ, с содержанием которой наличие у прокурора такого права несовместимо, то в случае устранения данного противоречия неизбежно возникновение другого противоречия — уже с положениями Конституции РФ (ч. 2 ст. 98).