Занимая ведущую позицию в механизме уголовно-правового регулирования, дифференциация ответственности образует приоритетное направление современной уголовной политики. Анализ многочисленных изменений, внесенных в Уголовный кодекс РФ (далее – УК РФ), свидетельствует о преобладании углубленной и точечной дифференциации, наполняющей абстрактные запреты признаками, значимыми для оценки общественной опасности криминального деяния. Отражая указанный тренд, изменения, внесенные в ст. 150 и 151 УК РФ Федеральными законами от 29 мая 2024 г. № 111-ФЗ и от 28 декабря 2024 г. № 514-ФЗ, не только расширяют потенциал уголовного закона по противодействию вовлечению несовершеннолетних в противоправную деятельность, но и обеспечивают унификацию квалифицирующих признаков в составах, описывающих криминальные посягательства на лиц, не достигших 18 лет. Первый акт расширил ч. 4 ст. 150 УК РФ, закрепив в числе особо квалифицирующих признаков вовлечения несовершеннолетнего в совершение трех и более преступлений небольшой и (или) средней тяжести. Второй – установил более строгое наказание за использование информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет») при вовлечении несовершеннолетнего в преступные и антиобщественные действия, дополнив ч. 2 ст. 150 и 151 УК РФ указанным признаком и определив нижний предел наказания в виде лишения свободы три года. Пенализации подверглись и подстрекательские действия, адресованные малолетнему лицу, а также двум и более несовершеннолетним. Законодатель не только закрепил соответствующие признаки в ч. 3 ст. 150 и 151 УК РФ, но и скорректировал санкции указанных норм, увеличив на два года и минимальную и максимальную границу лишения свободы и дополнив наказанием в виде лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью сроком до трех лет. С восьми до десяти лет лишения свободы поднялась санкция ч. 4 ст. 150 УК РФ.

Приветствуя решение законодателя усилить охрану лиц, возрастная уязвимость которых ограничивает, а в отдельных случаях и исключает способность защитить свои права и оказать сопротивление преступнику, следует обратить внимание на многочисленные сложности, возникающие при реализации норм, содержащих аналогичные признаки, что актуализирует потребность в содержательном анализе новых норм.

Обеспечивая анонимность, перманентность и устойчивость коммуникации, оперативность передачи информации, а также широкий охват целевой аудитории, информационные технологии активно используются в криминальных целях. Закрепив соответствующий признак в ч. 2 ст. 150 и 151 УК РФ, законодатель не только создал условия для применения более строгих санкций за действия, отличающиеся повышенной общественной опасностью, но и синхронизировал указанные нормы с ч. 2 ст. 151² УК РФ, запрещающей вовлечение несовершеннолетнего в совершение опасных для его жизни действий, посредством информационно-телекоммуникационных сетей.

Содержащиеся в п. 20 постановления от 15 декабря 2022 г. № 37 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях в сфере компьютерной информации, а также иных преступлениях, совершенных с использованием электронных или информационно-телекоммуникационных сетей, включая сеть “Интернет”» разъяснения Пленума Верховного Суда РФ допускают вменение рассматриваемого признака в случаях использования информационных ресурсов при совершении действий как образующих объективную сторону состава, так и создающих условия для совершения соответствующего преступления. В правовой доктрине столь широкое толкование закона вызывает критические замечания. По мнению ученых, стирая грань между способом, образующим приготовление к преступлению и способом, образующим объективную сторону состава, высшая судебная инстанция нивелирует дифференцирующее значение стадии совершения преступления, отступая от принципа справедливости.