Конституционное строительство современной России может получать подсказки и предостережения из опыта формирования государства, прежде всего, путем обращения к текстам отечественных основных законов и внимательного изучения содержащихся в них положений. Такой подход к познанию собственного государства позволяет насыщать теорию конституционного права России, а также прослеживать формализацию идей российского конституционализма. Соглашаясь с О.Е. Кутафиным, что «Конституционализм как политико-правовое и культурное явление гораздо шире своей нормативной основы и конституционного права», в рамках данной работы ограничимся анализом положений отечественных основных законов, а именно конституций 1918, 1924/1925, 1936/1937, 1977/1978 гг. Предметом исследования избраны варианты приложения термина «самостоятельный» и его однокоренных слов с целью выявления динамики его конституционного «внедрения» и приложения к различным субъектам этого уровня отношений. 

В пользу актуальности такого исследовательского подхода приведем слова Н.С. Бондаря, о том, что «Судьба российского конституционализма, науки конституционного права и практики конституционного строительства отражает общую сложную и противоречивую судьбу нашего Отечества. Ее необходимо не только понимать и принимать, но и уважать, любить такой, какая она есть, а не пытаться “обосновывать” в угоду кому бы то и чему бы то ни было…».

Учитывая убедительный вывод М.В. Мархгейм о том, что преемственность есть логика конституционного строительства России, будем придерживаться хронологического движения рассуждений о субъектах самостоятельности в отечественных основных законах.

Предваряя анализ конституционных положений, отметим, что изучение самостоятельности органов публичной власти позволило понять, что она может «определяться через их функциональное поле, полномочия, способность наряду с императивными (предписанными) действиями осуществлять и диспозитивные (инициативные). Качество решимости в ряду синонимов имеет способность “принимать решения”, “на независимые действия”, что в полной мере соотносится с атрибутами органа публичной власти».

Конституция (Основной закон) Российской Социалистической Федеративной Советской Республики 1918 г. в своем разделе первом, именовавшемся «Декларация прав трудящегося и эксплуатируемого народа» главы четвертой содержала положение, согласно которому III Всероссийский съезд Советов ограничивался установлением «коренных начал федерации Советских Республик России» «8. …предоставляя рабочим и крестьянам каждой нации принять самостоятельное решение на своем собственном полномочном Советском съезде: желают ли они и на каких основаниях участвовать в федеральном правительстве и в остальных федеральных советских учреждениях». Следовательно, исходным субъектом, кому адресовалась самостоятельность, были «рабочие и крестьяне каждой нации» для решения вопроса об участии «в федеральном правительстве и в остальных федеральных советских учреждениях». В сегодняшней терминологии – это весьма прогрессивная народовластная самостоятельность.