Сельско-городское взаимодействие формируется в качестве самостоятельного направления юридико-урбанологических исследований. Его особое значение определяет законодательная повестка по установлению единого подхода к «легализации» термина «агломерация» и определению соответствующих механизмов взаимодействия органов местного самоуправления, реализация которой поручена Президентом Российской Федерации до 15 декабря 2029 г.; от правоприменительной практики в ближайшее время ожидается выявление эффективной модели управления городскими агломерациями и реализация пилотных проектов, в первую очередь в рамках Владивостокской городской агломерации.

Тематика названных поручений, сформированных главой государства по итогам Восточного экономического форума, определяется как вопросы регионов и местного самоуправления. Таким образом и исходя из основного тезиса экспертных площадок «Дальний Восток – сотрудничество во имя мира и процветания», потребность научного обоснования и определения эффективных правовых конструкций сельско-городского взаимодействия обозначена в рамках развития структурных элементов единой системы публичной власти, а не ограничивается территориальным развитием регионов. Формирование комфортной городской среды или в целом благоустроенных пространств для жизни с обновлением социальной и жилищно-коммунальной инфраструктуры, определяемые задачами экономического развития не только для Дальнего Востока, но всего государства, являются традиционными для доктрины муниципального права вопросами местного значения или элементами функциональных основ организации местного самоуправления, «учрежденных» гл. 4 Федерального закона «Об общих принципах организации местного самоуправления в единой системе публичной власти» от 20 марта 2025 г. № 33-ФЗ (далее – Новый закон).

При этом решение данных задач в стратегических документах пространственного развития государства предлагается в рамках агломераций и опорных населенных пунктов. Так, в Стратегии пространственного развития Российской Федерации на период до 2030 г. (далее – Стратегия), несмотря на заявленный дифференцированный подход, в основу приоритетного механизма реализации документа заложено не многообразие муниципальных образований, а «унифицированная» правовая категория – опорный населенный пункт. В национальном проекте «Инфраструктура для жизни» для целей обеспечения граждан инфраструктурой (жилищной, транспортной, социальной, коммунальной) нового качества разрабатывается концепция комплексного обновления населенных пунктов. В Государственной Думе Российской Федерации формируется научно обоснованная позиция о том, что населенные пункты, их виды и подвиды должны стать основой муниципального территориального конструирования.

Однако с точки зрения науки муниципального права определение в качестве единицы территориального развития государства опорного населенного пункта, а не муниципального образования представляет собой отход от устойчивых правовых конструкций, заложенных с принятием Конституции Российской Федерации. Муниципальные образования как публично-правовые образования, субъекты права обладают необходимой компетенцией, даже в условиях перманентного реформирования их правового статуса, и демонстрируют конституционно обусловленное самостоятельное решение вопросов местного значения в целом и особенно территориального развития, с учетом исторических и иных местных традиций.

При этом степень эффективности реализации данных полномочий обусловлена ресурсной обеспеченностью муниципального образования или фактически его «самостоятельностью». Чем выше «самостоятельность» и ниже дотационность местных бюджетов, тем больше развитие собственной территории, как и решение иных вопросов местного значения соответствует потребностям населения, и сами жители муниципального образования больше оказываются вовлеченными в осуществление местного самоуправления.