Градостроительная деятельность в современном государстве давно вышла за пределы сугубо технической регламентации возведения зданий и благоустройства территорий. В своем сущностном измерении она представляет собой одну из ключевых форм реализации публичной власти над пространством жизнедеятельности народа и тем самым неразрывно сопряжена с категорией национальной безопасности. Между тем отечественная конституционно-правовая доктрина не выработала системного взгляда на данную сферу сквозь призму теории национальных интересов. В плоскости формализации ни градостроительное законодательство, ни документы стратегического планирования не оперируют понятием «национальные интересы» и не содержат концепции урбанизационной безопасности, несмотря на соответствующие авторские инициативы со стороны профильных специалистов. Указанное доктринальное и нормотворческое упущение приобретает остроту в условиях ускорения урбанизационных процессов, нарастания угроз деградации застроенной среды и все более очевидной взаимообусловленности качества пространственной организации жизни и безопасности государства. 

Уточним, что в общеправовой доктрине национальные интересы традиционно определяются через категорию объективно значимых потребностей личности, общества и государства в безопасности и устойчивом развитии. Указанная структура воспроизведена и в нормативной плоскости: Стратегия национальной безопасности Российской Федерации использует формулу «личность – общество – государство» (п. 5) в качестве субъектного базиса национальных интересов. Данная триада обладает универсальным категориальным потенциалом: будучи применена к градостроительной сфере, она позволяет выстроить развернутую и внутренне непротиворечивую систему интересов, обнаруживающую конституционное укоренение на всех трех уровнях.

Градостроительные интересы личности составляют первичный нормативный пласт рассматриваемой системы. Они конституционно опосредованы ст. 40, закрепляющей право на жилище и обязывающей органы публичной власти создавать условия для его осуществления; ст. 42 – правом на благоприятную окружающую среду (конституционная основа экологических требований к застройке); ст. 35 – защитой права частной собственности на недвижимость от произвольного изъятия. Принципиальна легализация в ст. 1 (п. 3) ГрК РФ категории «благоприятные условия жизнедеятельности человека» как самостоятельной цели градостроительного регулирования. К конкретному содержанию градостроительных интересов личности относятся: право на безопасную и комфортную среду обитания, доступность транспортной и инженерной инфраструктуры, участие в принятии градостроительных решений посредством публичных слушаний (ст. 5.1 ГрК РФ), защита от произвольного изменения режимов использования территорий, причиняющего ущерб частным правам. В общетеоретическом измерении интересы личности суть законные интересы, обеспеченные правом потребности, не всегда совпадающие с субъективными правами, но пользующиеся конституционной защитой.

Общественные градостроительные интересы образуют второй уровень рассматриваемой системы и не редуцируются к простой сумме индивидуальных интересов. Публичный интерес в данной сфере представляет собой «признанный государством и обеспеченный правом интерес социальной общности, удовлетворение которого служит условием и гарантией ее существования и развития». Его содержательное наполнение задается принципами ст. 2 ГрК РФ: устойчивое развитие территорий (п. 1), сбалансированный учет экологических, экономических и социальных факторов (п. 2), сохранение объектов культурного наследия (п. 10), экологическая безопасность застройки (п. 9), обеспечение требований гражданской обороны и предупреждения чрезвычайных ситуаций (п. 8). Общественный градостроительный интерес трансцендирует интересы ныне живущего поколения, включая в себя межпоколенческое измерение – ответственность перед будущими поколениями за состояние застроенной среды и природного пространства.