Ранее автор уже высказывал свою позицию о том, что уголовно-процессуальная деятельность как одно из направлений правоохранительной функции государства не свойственна воинским формированиям и воинским должностным лицам, не является для них главенствующей. Деятельность по изобличению преступника и расследованию преступлений относится больше к правоохранительной деятельности, нежели к деятельности по защите Отечества от внешних угроз, которая и является основной функцией любого воинского формирования.

Вместе с тем исторически в российской армии расследованием преступлений, совершенных самими же военнослужащими, занимались не правоохранители, а сами же военные командиры. Так, согласно Военно-судебному и Военно-морскому судебным уставам 1867 г. уголовное преследование военнослужащих возбуждалось исключительно военными начальниками, включая командира полка. Расследование здесь осуществлялось командованием в форме дознания. Постепенно разыскные и следственные чины в армии выделились в специальные структуры: военно-следственные, прокурорские, контрразведывательные, но все равно комплектуемые из числа военнослужащих.

При этом, несмотря на множество административных реформ в аппарате государства, во всех военных министерствах и ведомствах до настоящего времени осталась функция уголовного преследования и противодействия воинской преступности своими силами, правда, в сильно урезанном виде, которая в обиходе именуется производство дознания. Высшим военным командованием считалось, что лицо, принадлежащее к составу части, будучи назначено для производства расследования, имеет то преимущество… что оно хорошо знакомо с обстановкой в части. Передача же расследования по делам о военнослужащих гражданским органам следствия крайне нежелательна, так как она потребовала бы допущения в расположение воинской части посторонних для нее людей.

Как было указано в приказе Народного комиссара обороны СССР от 12 ноября 1942 г. № 357, сосредоточение в руках командира части власти по возбуждению уголовного преследования, расследованию преступлений и окончательному разрешению дознаний позволяет использовать дознание как орудие борьбы за воинскую дисциплину, как фактор, усиливающий авторитет командира и способствующий воспитанию его волевых качеств.

Однако приведенная формулировка «дознание» не очень точно отражает суть правомочий органов дознания (в ракурсе настоящей статьи — командиров воинских частей), ведь дознанием как таковым органы военного управления также не занимаются, поскольку дознание как форма предварительного расследования в отношении военнослужащих не относится к их компетенции. Более того, все преступления против военной службы расследуются в порядке предварительного расследования, а не дознания, а потому также не подследственны командиру воинской части и подчиненным ему дознавателям.