Одна из уникальных черт гражданской ответственности в сравнении с другими видами юридической ответственности состоит, как известно, в том, что обязанность претерпеть негативные последствия своего противоправного поведения переводится на цивилистический язык буквально, пользуясь словами М.М. Агаркова, «то, что мы обычно обозначаем словами долг и ответственность по обязательству, является в целом не чем иным, как обязанностью должника в обязательственном правоотношении». Общим следствием этой особенности стало растворение учения об ответственности в учении об обязательствах. Говорить о цельном, хорошо демаркированном институте ответственности в гражданском праве едва ли возможно.

Перечень жизненных ситуаций, с которыми закон связывает возможность применения той или иной формы гражданской ответственности, столь велик, а сами формы столь разнородны, что даже условия ее наступления, которые должны были бы составлять твердое ядро учения о ней, не в состоянии играть роль собственно условий как единообразного императивно предписанного набора обстоятельств, в равной мере необходимых и подлежащих установлению в совокупности.

Гражданское право научилось мириться с такого рода особенностями учения об ответственности и в повседневной жизни игнорировать их подобно человеку, страдающему от несмертельных, но досадных хронических болезней. Но не все болезни диагностированы – появляются и новые, и не все из них безобидны. Так, прилагательные «внедоговорная» и «деликтная» применительно к гражданской ответственности, кажется, существуют всецело в поле синонимии. Какой же еще быть внедоговорной ответственности, если не деликтной?

Помимо обязательств из причинения вреда нам знаком лишь один вид внедоговорных и в широком смысле охранительных обязательств – это обязательства из неосновательного обогащения, возврат которого, как известно, не является формой ответственности. О.С. Иоффе в этой связи указывал, что меры юридической ответственности в гражданском праве проявляют себя или в последствиях нарушения существующего обязательства (договорная ответственность), или в порождающих новое обязательство последствиях самого правонарушения (деликтная ответственность).

Даже в тех случаях, когда мы отходим в характеристике ответственности от элементарного понятия деликта как факта причинения вреда и расширяем (сужаем?) его до границ гражданского правонарушения или даже нарушения абсолютного права, это никак не колеблет нашего представления о том, что ее наступление крепко увязано с причинением вреда, а одного лишь посягательства на субъективное право недостаточно. В обратном случае ст. 12 ГК РФ состояла бы из одних мер ответственности.