До появления и стремительного развития современных технологий в здравоохранении производить медицинские манипуляции с репродуктивной системой человека для эффективного преодоления нарушений фертильности было невозможно. Теперь вместе с более-менее понятным механизмом обращения за содействием в родительстве посредством терапии бесплодия и его претворением в жизнь мы вынуждены реагировать на сопутствующие этико-правовые вызовы современности в фокусе заявленной нами научной проблематики, на чем и предлагаем подробнее остановиться далее.

В нашей стране под эмбрионом понимается зародыш человека на стадии развития до восьми недель. При этом с моральной и этической точки зрения, как указывает А.В. Латынцев, вызывает сомнения отсутствие вытекающего из буквального толкования данной правовой нормы прямого запрета на использование человеческих эмбрионов в некоммерческих целях. Слегка корректируя позицию автора, заявим недоумение в связи с отсутствием в таком случае полного запрета на использование эмбрионов вне процедур по их прямой подсадке женщине для преодоления бесплодия (например, криоконсервация).

Несмотря на позицию гражданско-правовой доктрины, отечественный законодатель закрепляет за гражданами право на криоконсервацию и хранение своих половых клеток, тканей репродуктивных органов и эмбрионов за счет личных и иных средств, предусмотренных законодательством Российской Федерации, запрещая лишь использовать названные компоненты в промышленных целях. Поскольку ч. 5 и 6 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» действуют в неизменном виде с момента принятия поименованного нормативного акта, можно говорить об отсутствии с позиции российского парламента проблем в данном аспекте, иначе бы под влиянием неустанно артикулируемых в научном дискурсе вопросов корректировки были бы приняты. Разница между законодательной теорией и практикой правоприменения сегодня колоссальна.

Среди совокупности вопросов для нас наибольший интерес представляет такой: если один из генетических родителей отзывает согласие на имплантацию эмбриона уже после его создания, кто решает судьбу эмбриона и что важнее: право на родительство или запрет на принуждение к нему? Ответы на них зависят, на наш взгляд, от конкретной ситуации, обусловленной выбором траектории поведения, которое проявляется участниками специфических правоотношений в репродуктивной сфере с учетом как интересов друг друга, так и, скажем, насцитуруса.

На сегодняшний день предусматриваются следующие модели образования эмбрионов: с созданием зародыша человека посредством слияния половых клеток одного из пациентов и донора, с использованием ооцитов (яйцеклеток) и сперматозоидов обоих пациентов. Что интересно, для каждой из представленных моделей наличествует совокупность проблемных аспектов, связанных с полярностью реагирования судебной практики на волнующий нас вопрос, которая весьма по-разному определяет пределы правомочий каждого из субъектов, задействованных в медицинском вмешательстве по терапии бесплодия.