Политико-правовые учения декабристов представляют собой важнейший этап в развитии российской конституционной мысли первой четверти XIX в., ознаменовавший переход от абсолютистских к либеральным концепциям государственного устройства. Этот период характеризуется началом масштабной смены парадигм: от «династического (монархического) суверенитета» к концепции «национального (народного) суверенитета», что означало переосмысление самой природы легитимности власти в государстве. Несмотря на значительный исследовательский интерес к декабристскому движению, вопросы концептуализации власти, законодательства, суверенитета и судебной системы в их теоретическом наследии остаются недостаточно систематизированными в современной историко-правовой науке.

Целью исследования в настоящей статье является системный анализ представлений декабристов о природе власти как ключевого элемента их конституционных проектов в контексте отражения сущности и содержания суверенитета. Рассмотрение данной проблематики в историко-правовом ракурсе позволяет не только реконструировать логику политико-правовой мысли декабристов, но и определить их вклад в формирование российского конституционализма как альтернативы самодержавному строю. Это теоретическое наследие демонстрирует стремление к ограничению произвола и созданию механизмов подконтрольности власти, что стало неким катализатором для эволюции российского права от самодержавия к конституционализму.

Вопрос о природе и ограничениях власти занимал одно из центральных мест в декабристских проектах, отражая критику абсолютизма и стремление к балансу между общегосударственным контролем и местным самоуправлением. Следует отметить, что в XIX в. «вся система государственного управления в стране строилась на началах авторитарности и децизионизма. Отсутствие представительных органов, основной формой деятельности которых является дискуссия, компенсировалось иерархической системой органов, авторитарно принимающих решения». Это требовало от любой политической силы, претендующей на роль архитектора государственного управления, объективной необходимости решения вопроса о носителях, распорядителях и охранителях власти, а также о форме, содержании и обязательности исходящих от этих субъектов законодательных и правоприменительных (в том числе судебных) актов.

Принципиальный подход к правовой природе власти содержался, прежде всего, в программных документах. Так, п. 2 первой главы Конституции Н.М. Муравьева провозглашает, что источник Верховной власти «есть народ, которому принадлежит исключительное право делать основные постановления для самого себя». Между тем, как отмечает О.И. Киянская, «декабристы действовали вовсе не ради крестьян – они действовали, исходя из собственных нужд. Известно, что никто из членов тайных обществ не освободил своих крестьян на законных для александровской эпохи основаниях». Это подтверждается, в частности, рассуждениями декабриста С.П. Трубецкого о достаточно нехарактерной ситуации (наличие двух самостоятельных и в некотором роде принципиально противоречивых программных документов) для организованной подготовки к завоеванию власти: «Я восстал также против мысли, чтобы в противность Пестелевой Конституции написать другую, которую читать членам, коих будут принимать.