В практике Конституционного Суда РФ (КС РФ) сложились правовые позиции, которые не укладываются в традиционное понимание правоприменения как активной властной деятельности по реализации правовых норм, завершающейся вынесением индивидуального правоприменительного акта. Наиболее показательный пример — реализация ст. 20 Конституции Российской Федерации (далее — Конституция РФ, Конституция), закрепляющей право на жизнь (ч. 1) и допускающей установление смертной казни (ч. 2). Формально часть 2 допускает применение смертной казни. Однако Конституционный Суд РФ в Постановлении от 2 февраля 1999 г. № 3-П (далее — Постановление № 3-П) и Определении от 19 ноября 2009 г. № 1344-О-Р (далее — Определение № 1344-О-Р) сформировал правовую позицию, фактически исключившую применение этой нормы. При этом Суд действовал не вопреки Конституции, а во имя защиты права на жизнь, закрепленного в ч. 1 той же статьи.

Возникает вопрос: как квалифицировать такой отказ от применения конституционной нормы? В данной статье этот феномен предлагается обозначить термином «неприменение» (в кавычках, чтобы отличить от бездействия, нарушения или пробела в праве). Под «неприменением» понимается осуществляемая КС РФ форма конституционного правоприменения, при которой норма, формально сохраняясь в тексте Конституции, фактически не применяется в результате ценностно-ориентированной интерпретации, разрешающей коллизию между буквальным смыслом нормы и высшей конституционной ценностью. Под высшей конституционной ценностью в настоящей статье понимаются основополагающие принципы, закрепленные в гл. 1 Конституции РФ, а также вытекающие из правовых позиций Конституционного Суда РФ. В случае ст. 20 такой ценностью выступает право на жизнь, признаваемое КС РФ в качестве основного, неотчуждаемого и принадлежащего каждому от рождения.

При этом стоит особо подчеркнуть, что «неприменение» не является бездействием, пробелом или нарушением; это осознанное, обоснованное решение, имеющее процессуальный характер и обязательное для всех правоприменителей. В типологии видов конституционного правоприменения оно занимает место особой, крайней формы интерпретационного правоприменения.

В теории права под правоприменением традиционно понимается активная властная деятельность компетентных органов, направленная на реализацию правовых норм и завершающаяся вынесением индивидуального правоприменительного акта. В конституционно-правовой сфере этот общетеоретический подход, безусловно, сохраняет свою значимость, однако практика реализации Основного Закона демонстрирует явления, которые отходят от традиционного понимания. К их числу относится и практика, связанная со ст. 20 Конституции РФ. Длительное время после принятия Конституции 1993 г. смертная казнь не применялась в силу моратория, установленного Указом Президента РФ от 16 мая 1996 г. № 724 «О поэтапном сокращении применения смертной казни в связи с вхождением России в Совет Европы». Однако формально норма, допускавшая смертную казнь, продолжала действовать, и вопрос о ее применении оставался открытым.

Первым шагом в формировании конституционно-правового режима «неприменения» стало Постановление № 3-П. Суд указал, что право на рассмотрение дела судом с участием присяжных заседателей выступает особой уголовно-процессуальной гарантией судебной защиты права на жизнь. Поскольку на тот момент суды присяжных были введены не на всей территории страны, суд признал невозможным назначение смертной казни до тех пор, пока такие суды не будут созданы в каждом субъекте РФ.