В отличие от разбирательства дела в гражданском процессуальном (ст. 34 ГПК РФ) или арбитражном порядке (ст. 40 АПК РФ) уголовное судопроизводство России не знает такой категории управомоченных субъектов процесса, как «третьи лица». Соответственно, уголовно-процессуальный закон не предлагает ни их дефиниции, ни должного процессуального статуса. Указанное не означает того, что эта категория лиц в принципе отсутствует в национальном уголовном процессе. В итоге реальные или мнимые пробелы в этих моментах прежде всего стремится восполнить отраслевая правовая доктрина; обращаясь, к примеру, к процессуальному статусу лиц, на имущество которых наложен арест, имущество которых признано в качестве вещественных доказательств по делу, либо в отношении которого принято решение о конфискации.

Предмет этой работы не преследует цели повторения или уточнения этих новаций, он утилитарен по сути, и для целей определенности закона и практики нас интересуют исключительно моменты согласованности предмета судебного разбирательства и процессуального статуса таких субъектов процесса, как обвиняемый, подозреваемый, по воле законодателя перманентно мимикрирующих в неких «третьих» обезличенных лиц. Речь о судебных производствах, связанных с применением к несовершеннолетним обвиняемым принудительных мер воспитательного воздействия (глава 50 УПК РФ), применением принудительных мер медицинского характера (глава 51 УПК РФ), назначением меры уголовно-правового характера в виде судебного штрафа (глава 51.1 УПК РФ). В каждом из этих производств закон несколько различно определяет статус и процессуальное именование лиц, в отношении которых осуществляется судебное разбирательство.

Обратимся, например, к производству, предусмотренному нормами главы 50 УПК РФ. Закон на первый взгляд однозначен: направление уголовного дела в суд для целей применения принудительных мер воспитательного воздействия осуществляется исключительно в отношении несовершеннолетнего обвиняемого. Именно на этого субъекта процесса последовательно указывают нормы ч. 1, 3, 4 ст. 427 УПК РФ. Кто есть обвиняемый — определяют нормы ст. 47 УПК РФ. По идее, определенность в наличии. Однако в соответствии с актуальным процессуальным порядком (ч. 1 ст. 427 УПК РФ) следователь по окончании предварительного расследования с согласия руководителя следственного органа (дознаватель — с согласия прокурора) обязан вынести постановление о прекращении уголовного преследования в отношении указанного обвиняемого и возбуждении перед судом ходатайства о применении принудительной меры воспитательного воздействия. Таким образом, с одной стороны, уголовное преследование в отношении этого субъекта прекращено, и он более не является носителем статуса и имени обвиняемого. С другой стороны, как в ходатайстве следователя (дознавателя), адресуемом в суд, так и непосредственно в итоговых актах суда это лицо, как и ранее, именуется обвиняемым, хотя юридически таковым уже не является. Кроме того, в ч. 6 ст. 247 УПК РФ закон явно «уточняет» статус лиц, в отношении которых возможно применение названных воспитательных мер, указывая на то, что прекращение уголовного преследования не допускается, если обвиняемый или подозреваемый против этого возражает. Таким образом, законодатель вполне допускает, что судебное разбирательство по применению принудительных мер воспитательного воздействия возможно и в отношении подозреваемого; что, полагаем, крайне сомнительно.