«Зри в корень», — учил Козьма Прутков. Корень многолетнего инстанционного кризиса и, как реакция, постоянного реформирования судебных инстанций — это, если назвать одним словом, апелляция. Точнее, не сама апелляция, но сначала ее ликвидация, а потом попытки втиснуть в прокрустово ложе советской инстанционной системы. Апелляция — третий по символическому значению после суда с участием присяжных заседателей и мировой юстиции атрибут либерально-демократического судопроизводства. Однако возвращение одних только символов само по себе ничего принципиально не поменяло. Такое «втискивание» привело к утрате логики построения судебных инстанций по советскому образцу, но не наполнило систему новым смыслом. Если, конечно, в эпоху постмодерна, для которого характерно сочетание заведомо несочетаемого, смысл вообще кому-то нужен. Частные проблемы, возникшие в результате простой перетасовки, требуют постоянного их устранения. Но насколько бы ни были удачны отдельные законодательные решения, они никогда не дадут ощущения полной удовлетворенности. Как следствие — состояние, которое Л.В. Головко справедливо назвал «перманентной судебной реформой».

От перманентной судебной реформы — к институциональному

и процессуальному порядку

Перманентное реформирование судебной системы — это, как полагает Л.В. Головко, лишь одно из проявлений всеобщего бесконечного процесса реформирования как самоцели и, соответственно, одного из методов неолиберализма. Волей-неволей напрашивается аналогия с теорией перманентной революции Л.Д. Троцкого. Впрочем, и по Троцкому перманентная революция должна когда-то закончиться. Когда? Тогда, когда будут уничтожены все классы (возможно, вместе со всем человечеством — добавим от себя). В чем профессор, безусловно, прав, так это в том, что этот процесс ведет к институциональной инфляции — обесцениванию создаваемых институтов как заведомо неполноценных, переходных и уже в своем зародыше несущих семена новой реформы, которой они будут сметены. Но вот что характерно. Л.В. Головко не предлагает, как следовало бы из его первоначального посыла, взять паузу и объявить мораторий на внесение изменений в УПК. Нужна, оказывается, контрреформа, в частности, возвращение прокурору утраченных в 2007 г. полномочий, чтобы обязательно-таки накинуть на следователя «колпак его прокурорской легитимации».

Полностью соглашаясь с утверждением Л.В. Головко о перманентном характере судебной реформы и ее расшатывающем государство эффекте, невозможно согласиться с предложенной им альтернативой — контрреформой. Причиной постоянных преобразований является отнюдь не осуждаемый им неолиберализм: инерционная сила его толчка с 1991 г. уже давно угасла. И даже не воздействие внешних регуляторов, таких как Европейский суд по правам человека, из-под юрисдикции которого мы уже вышли. Нет. Причин две. Первая — логическая незавершенность реформы. Ярчайший ее пример — СК России, который, как и его предшественник Следственный комитет при прокуратуре РФ, был задуман как переходный этап на пути к созданию единого следственного органа. Вторая причина — отсутствие четко сформулированной конечной цели реформы, с которой можно было бы соотнести достигнутые результаты и, наконец, констатировать ее завершение. Называется это проактивным подходом. Но он подменен деятельностью сугубо реактивной. Реформы не подчинены общей идее и не направлены на достижение конечной цели, а призваны решить какие-то сиюминутные, чисто конъюнктурные проблемы. Причем большинство из них есть результат предшествующих, не вполне продуманных новаций. И так до бесконечности: очередная реформа решает некоторые старые проблемы, но создает новые.