Проводимые на постсоветском пространстве реформы уголовно-процессуального законодательства породили целый ряд новых правовых институтов, многие из которых явились «плодами» заимствований из иностранного права либо переработанными версиями функционирующих в западных странах институциональных образований. Одно из таких нововведений – следственные действия, получившие в национальных правовых системах разные наименования, – негласные, специальные, разыскные, конфиденциальные, секретные. Отличительным для всех них признаком выступает тайный характер проведения – без уведомления лица, на изобличение которого в совершении преступного деяния они направлены. Такого рода следственные действия регламентированы не оперативно-разыскным, а именно уголовно-процессуальным законодательством. Протоколы, составленные в ходе или по результатам их производства, могут быть использованы в качестве доказательств наравне с протоколами обычных (традиционных) следственных действий. Думается, что приведенных отличительных черт вполне достаточно для выделения особой группы (категории) следственных действий из общей их системы.

В среде российских процессуалистов институт следственных действий особой категории стал популярным предметом для дискуссий, в ходе которых обнаружилось отсутствие единства научных взглядов относительно его юридической сущности и возможности внедрения в российское уголовное судопроизводство. В значительной части посвященных ему публикаций отмечается недопустимость облечения оперативно-разыскных методов «добывания» доказательств в процессуальную форму. При этом авторы некоторых из них усматривают в нем опасность, способную привести к разрушению функционирующей в России модели досудебного производства. Такой позиции придерживается С.Б. Россинский, будучи убежденным в особом характере последнего, «претерпевшего за последние 100 лет сильные изменения… но еще в чем-то сохраняющего свою исконную следственно-судебную («наполеоновскую») природу». При этом выделяются еще две группы ученых, но уже позитивно относящихся к рассматриваемому институту. Одна из них, несмотря на то, что отстаивает в целом консервативные взгляды, все же усматривает возможность расширения познавательного инструментария органов предварительного расследования через добавление в существующую систему следственных действий новых, относящихся к той самой особой категории. Что же касается представителей другой группы, то они настроены радикально, активно поддерживают идею о введении последних в российский уголовный процесс.