Одной из характерных черт СССР конца 1960-х — начала 1970-х годов был стремительный рост автомобилизации страны. Этот безусловно положительный для экономики и социальной сферы процесс, к сожалению, сопровождался негативными явлениями — значительным увеличением количества дорожно-транспортных происшествий, числа погибших и раненных в них людей. Несмотря на усилия практических работников и научных сотрудников, занимавшихся проблемами обеспечения безопасности дорожного движения, ситуация лишь усугублялась. В связи с этим возникла необходимость в широкомасштабных комплексных исследованиях, и в 1972 г. в системе МВД СССР была образована Научно-исследовательская лаборатория безопасности дорожного движения (далее — НИЛ), преобразованная в 1974 г. во Всесоюзный научно-исследовательский институт безопасности дорожного движения (ВНИИБД) МВД СССР.

Инициатор создания этих структур — начальник Управления Госавтоинспекции страны В.В. Лукьянов понимал необходимость привлечения специалистов разного профиля, и в том числе инженеров, разбирающихся в управлении большими системами. С этой целью он пригласил к себе на работу Б.В. Россинского. О серьезных раздумьях и сомнениях относительно столь резкой смены профессиональной деятельности Борис Вульфович впоследствии не раз писал. Дело в том, что, окончив Московский авиационный институт, он занимался исследованием проблем, связанных с запуском и управлением ракетно-космических объектов. Однако В.В. Лукьянов, формируя научный коллектив и стремясь привлечь специалистов из оборонных отраслей, где вопросам сложных систем управления уделялось пристальное внимание, сумел уговорить Б.В. Россинского присоединиться к лаборатории.

Начав работу в НИЛ и продолжив во ВНИИБД, Борис Вульфович прошел все ступени карьерного роста, став не просто заместителем руководителя крупной исследовательской организации, но и фигурой, широко известной в научных кругах и подразделениях ГАИ по всей стране. Это было закономерно, поскольку Б.В. Россинский не являлся кабинетным ученым: он постоянно выезжал в командировки в органы Госавтоинспекции — сначала по всему Советскому Союзу, а затем по России, — помогая внедрять новые технические средства, включая автоматизированные системы управления дорожным движением. В частности, хорошо помню его неоднократные визиты в Челябинскую область, где он работал как в областном центре, так и в других городах и на автомобильных дорогах региона. Его научный потенциал, практическая ориентированность исследований и оригинальность решений всегда вызывали не только интерес, но и глубокое уважение сотрудников ГАИ, а также мое личное восхищение.