Для имущественного налогообложения характерна презумпция платежеспособности собственника, при которой сам титул на облагаемое имущество обычно рассматривается как достаточное основание для возникновения налоговой обязанности. Однако указанная презумпция не является безусловной, поскольку в силу общих начал налогового законодательства она должна подлежать соотнесению с фактической способностью лица к несению налогового бремени.

Налоговые системы и принципы их построения развиваются под влиянием разных факторов и прежде всего общих правовых начал, поэтому развитие прав человека и гражданина не могло не сопровождаться повышением требований к тем правовым механизмам, посредством которых государство вторгается в имущественную сферу частных лиц. Напротив, по мере утверждения идей справедливости, правовой определенности и ограничения публичной власти все более отчетливо формировалось представление о том, что налоговое бремя должно соотноситься с реальным положением обязанного лица. Поэтому принцип учета фактической способности к уплате налога может рассматриваться как одно из выражений более общего движения права к справедливому и конституционно оправданному распределению публичных обременений. В современном налоговом праве данный подход получил достаточно концентрированное выражение, он закреплен в ст. 3 Налогового кодекса Российской Федерации (далее – НК РФ), содержащей указание на то, что при установлении налогов учитывается фактическая способность налогоплательщика к уплате налога, а сами налоги и сборы должны иметь экономическое основание и не могут быть произвольными. Тем самым принцип учета фактической способности к уплате налога выступает не особенностью отдельных налогов, а одним из общих пределов допустимого публичного обременения.

Применительно к несовершеннолетним налогоплательщикам данный принцип приобретает дополнительное конституционное измерение. Так, Конституция Российской Федерации исходит из того, что детство, материнство, отцовство и семья находятся под защитой государства, а права ребенка предполагают не только их формальное признание, но и создание условий для их реального осуществления, прежде всего в той части, которая связана с обеспечением базовых жизненных потребностей, включая право на жилище (ст. 38, 40 Конституции Российской Федерации). Дополнительное значение в рассматриваемом контексте имеет правовая позиция Конституционного Суда Российской Федерации, выраженная применительно к налоговому регулированию жилищной сферы с участием несовершеннолетнего ребенка. Суд исходил из того, что налоговая политика может быть ориентирована на государственную поддержку семьи, материнства, отцовства и детства, а также на создание условий для реализации права на жилище. Эта позиция задает важный ориентир и для настоящего исследования, поскольку показывает, что в сфере жилья, семьи и детства налоговое регулирование должно быть внутренне согласовано с конституционно значимыми целями, а не нейтрализовать их.