Различного рода акты, оформляющие договоренности о запрете передачи информации третьим лицам, активно используются в современном российском гражданском обороте. Появление таких актов связывают с морским правом, а также широким распространением на территории США, откуда и был заимствован опыт их использования. Договоренности о неразглашении информации особенно широко применяются в сфере финансов и IT, например, для обеспечения правовой защиты инновационных идей, гипотез и данных исследований при поиске партнеров и инвесторов, а также в иных случаях.

В действующем российском гражданском законодательстве отсутствует указание на соглашения или договоры о запрете передачи информации третьим лицам, хотя в некоторых нормативных актах упомянуто о такого рода актах. Например, в п. 5 ст. 50 Федерального закона от 8 февраля 1998 г. № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», а также в п. 12 ст. 91 Федерального закона от 26 декабря 1995 г. № 208-ФЗ «Об акционерных обществах» предусмотрено подписание данного соглашения (договора) участником ООО либо акционером, обратившимся за предоставлением доступа к документам общества.

В целом совершение сделок о неразглашении конфиденциальной информации возможно в соответствии с положениями ст. 18 и 421 ГК РФ. Вместе с тем остается неясной как правовая квалификация таких сделок, так и природа отношений, возникающих из них, что вызывает проблемы в определении норм права, применимых к разрешению соответствующих споров.

Необходимо отметить, что в российском гражданском обороте используются различные наименования актов, в которых закрепляется обязанность о неразглашении информации. Их обозначают в качестве соглашения о неразглашении информации, договора о неразглашении конфиденциальной информации, обязательства о неразглашении коммерческой тайны и персональных данных и даже расписки о неразглашении информации. Очевидно, что разнообразие таких наименований указывает на то, что правовая природа рассматриваемых актов остается неясной.

Сделка, которая обозначается в гражданском обороте в качестве соглашения о неразглашении, как уже было упомянуто выше, не определена в действующем гражданском законодательстве, и, как следствие, отсутствует указание на обязательность ее совершения. Поэтому отнесение такого акта к соглашениям вызывает сомнения. Однако устойчивость использования этого термина в гражданском обороте, думается, все же имеет некоторые основания, поскольку указывает на связь с императивно установленными абсолютными правами. Осознание такой связи помогает определить место актов о неразглашении информации среди иных гражданско-правовых сделок.