Мошенничество с использованием информационно-телекоммуникационных технологий не только составляет национальную проблему, но и носит международный характер, что следует из наличия универсальных правовых инструментов, направленных на гармонизацию уголовного законодательства и усиление трансграничного сотрудничества в сфере противодействия киберпреступности. Международные акты формируют общее концептуальное поле для квалификации вышеназванных деяний и создания процессуальных механизмов расследования данных преступлений.

Конвенция о преступности в сфере компьютерной информации (ETS № 185) (Будапешт, 23 ноября 2001 г.) (далее — Будапештская конвенция) занимает ключевую позицию в системе многосторонних договоров по борьбе с киберпреступностью, являясь первым обязывающим международным соглашением, специально посвященным преступлениям в сфере компьютерной информации, что обусловливает ее базовый характер для формирования национальных уголовно-правовых норм государств-участников. В более узком смысле документ определяет перечень криминализируемых деяний, совершенных с помощью компьютерных систем, и устанавливает стандарты для процессуальных полномочий органов расследования. При этом центральное место в контексте мошенничества занимает ст. 8 «Мошенничество с использованием компьютерных технологий».

В качестве иллюстрации можно привести ст. 8 Будапештской конвенции, которая обязывает стороны квалифицировать как уголовное преступление умышленное и неправомерное лишение собственности другого лица путем любого ввода, изменения, удаления или блокирования компьютерных данных либо любого вмешательства в функционирование компьютерной системы с мошенническим намерением неправомерного извлечения экономической выгоды.

Таким образом, Будапештская конвенция дает широкое определение способа совершения мошенничества, охватывая как манипуляции с данными (контентом), так и воздействие на работу системы.

Анализ вышеназванного международного акта с точки зрения состава преступления позволяет выявить, что он уделяет наибольшее значение объективной стороне преступления, детально описывая возможные действия (ввод, изменение, удаление, блокирование данных, вмешательство в функционирование), что является ключевым для квалификации различных технических методов хищения. При этом момент окончания преступления, по смыслу Будапештской конвенции, связан с совершением указанных действий с корыстной целью, а трансграничный аспект прямо учитывается в нормах о юрисдикции (ст. 22) и международном сотрудничестве (гл. III).