Одним из важных теоретических вопросов, требующих всестороннего рассмотрения и научного разрешения, является проблема определения содержания термина «правовые средства». Необходимо уяснить, что именно следует включать в данное понятие, которое имеет общеправовой характер, исторически соотнесено с генезисом права и на протяжении всего его развития сопровождает функционирование правовой системы.

Термин «правовые средства» не является новеллой современной юридической науки. Он фиксируется в научных и нормативных источниках еще дореволюционного периода, однако его содержание до сих пор не получило концептуальной определенности. В последующем отечественная юридическая литература демонстрировала использование понятия «средства» в различных комбинациях: «правовые средства», «средства обеспечения прав», «юридические средства» и т.д. Несмотря на то, что правовые средства неоднократно становились предметом самостоятельных научных исследований, дискуссия относительно их сущности, структуры и функционального содержания до настоящего времени остается фрагментарной и лишенной концептуальной завершенности. Значительная часть авторов указывает на отсутствие единообразного понимания данной категории, однако предложения, направленные на устранение указанной неопределенности, в большинстве работ либо отсутствуют, либо не обладают достаточной теоретико-методологической обоснованностью.

На эту проблему обоснованно обращает внимание А.В. Мильков, подчеркивая, что вопрос о содержании понятия «правовые средства» «стоит достаточно остро, поскольку нередко его употребление произвольно, не подкреплено соответствующим анализом и не дает четкого представления о его смысловых границах». Аналогичную позицию занимает И.В. Цветков, отмечающий, что, несмотря на усилия научного сообщества, «отечественная юридическая наука до сих пор не смогла сформулировать универсальное определение термина «правовое средство»».

По мнению С.С. Алексеева, правовые средства необходимо рассматривать в качестве субстанциональных, институциональных компонентов правовой действительности, в которых материализуется регулятивная сила, энергия права. Принципиальное значение имеет тезис С.С. Алексеева о том, что правовые средства «должны рассматриваться в качестве первичного и универсального звена правовой материи, точнее даже – исходной единицы всей материи права, с которого в инструментальной плоскости реально началось и реально пошло все правовое развитие». Тем самым был предложен методологический ракурс, позволяющий рассматривать правовые средства не просто как совокупность инструментов юридического воздействия, но как структурную основу правовой материи, обеспечивающую функционирование правового механизма в целом. С методологической точки зрения такое акцентирование представляется обоснованным, оно выводит исследование правовых средств за пределы прикладного уровня и переводит его в сферу анализа природы права, его внутренней организации и функционального назначения.

Однако такое понимание правовых средств является неполным, поскольку не учитывает их целевую направленность. Правовые средства ориентированы на достижение юридически значимого результата, соответствующего интересу субъекта. Вне целеполагания данная категория утрачивает юридическое содержание и приобретает черты обобщенного литературного понятия, не отражающего особенностей правового регулирования.