Проблема определения процессуального статуса прокурора в цивилистическом судопроизводстве сегодня стоит чрезвычайно остро. Наверное, это самый актуальный в науке процессуального права и в судебной практике вопрос. Позиции судов по нему противоречивы, а ставшее широко известным Постановление Конституционного Суда Российской Федерации о применении института исковой давности при рассмотрении так называемых «антикоррупционных исков» прокурора касается только этих требований и не распространяется на другие гражданские дела, возбуждаемые по искам прокурора, что прямо подчеркнуто в его резолютивной части.

Основная проблема заключается в том, что по общему правилу прокурор, предъявивший иск в защиту экономических государства, его субъектов и муниципальных образований, истцом в деле обычно не признается. Ему отводится весьма скромная процессуальная роль – роль «процессуального истца», смысл которой в том, что возбудить производство по делу прокурор может, а распорядительных прав в процессе не имеет. Понятие «процессуальный истец» было «изобретено» учеными-процессуалистами еще советского периода. Так, Д.М. Чечот указывал, что «лица, возбуждающие дело в защиту прав и интересов других лиц в тех случаях, когда это прямо разрешено законом, называются процессуальными истцами. Процессуальные истцы не имеют в деле материально-правового интереса и поэтому материально-правовая сила судебного решения на них не распространяется». М.С. Шакарян отождествляла государственный и процессуальный интерес и полагала, что «органы государственного управления, как и все другие лица, участвующие в деле, имеют самостоятельный юридический интерес в решении суда, однако, в отличие от сторон и третьих лиц, их интерес является не личным (материально-правовым), а государственным, общественным (процессуальным)». Эта традиция – считать прокурора «процессуальным истцом» сохранилась и в настоящее время.

Тем не менее, суды, определяя прокурора как «процессуального истца», опираются не на достижения науки, а в первую очередь на положения действующего законодательства. А они недвусмысленно указывают на то, что прокурор, предъявивший иск в защиту государственных интересов, не истец.

С одной стороны, в ст. 52 АПК РФ применительно к прокурору используется категория «иск». Как известно, иск подает в суд истец. Поэтому в нормах гражданского процессуального законодательства всегда фигурировало «заявление прокурора» как средство возбуждения производства по делу.

С другой стороны, согласно ч. 4 ст. 52 АПК РФ отказ прокурора от предъявленного им иска не лишает истца права требовать рассмотрения дела по существу, если истец участвует в деле. Следовательно, прокурор не истец. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации указала, например, что «прокурор просил признать право собственности на спорный земельный участок за Российской Федерацией, то есть иск фактически предъявлен в интересах Российской Федерации. Суд обязан был определить и привлечь к участию в деле в качестве истца соответствующий государственный орган, имеющий право выступать от имени Российской Федерации. Однако судом апелляционной инстанции этого сделано не было, дело рассмотрено без участия Российской Федерации как истца в спорных материально-правовых отношениях». Иными словами, отсутствие в деле органа государственной власти означает отсутствие в деле истца.