Введение и постановка проблемы

Актуальность исследования обусловлена неоднозначным подходом в отечественном праве к природе и понятию судебного прецедента, а также значению и месту судебной практики в современной российской правовой системе, несмотря на значительное количество работ по данной проблеме. В настоящее время в теории права среди источников права традиционно выделяют правовой обычай, нормативный договор, нормативный правовой акт, юридический прецедент, правовую доктрину, религиозные тексты, а также общепризнанные принципы международного права, однако ряд исследователей небезосновательно предпринимают попытки причислить к источникам российского права судебную практику или именовать судебную практику прецедентом и оттого источником права.

Это неудивительно, с учетом того, что руководствоваться исключительно буквой закона порой бывает недостаточно, важно понимать, какая сложилась правоприменительная практика по конкретному вопросу. Авторитетом для судьи, рассматривающего дело, в процессуальном плане выступает вышестоящий суд, в связи с чем позиции высших судов изучаются, отслеживаются и принимаются во внимание. Таким образом, в частности, достигается единообразие правоприменительной практики, что само по себе – весьма неплохо. Согласитесь, было бы странно, если в масштабах одной страны в Калининграде и Владивостоке при одних и тех же фактических обстоятельствах был бы противоположный процессуальный исход.

Но допустимо ли отождествлять судебный прецедент и судебную практику? Может ли последняя признаваться источником права в России? Может ли суд заниматься в России правотворчеством или его предназначение – в правосудии исключительно путем правоприменения и толкования закона в рамках рассмотрения конкретного дела?

В настоящем исследовании предпринята попытка осмыслить подходы к пониманию в российском праве юридического прецедента как источника права и судебной практики с теоретико-правовой точки зрения.