Горе уму в юдоли сей.

В нашей стране плохо быть самостоятельно думающим, многознающим, а ещё способным предвидеть будущее человеком. Если же наложить на данный субъективный фон личности злобную опалу власти и гвалт паразитирующей при ней дворни, то жизнь и вовсе становится невыносимой. Ведь людей, испытывающих эффект толпизма, не образумить, не доказать, что объект их стадной ненависти использовал признак «голубой крови» не для присвоения природных богатств и производственных мощностей страны, к чему тайно стремились и чем позже прославились его критики, но для освоения кремлевских библиотек. Оглядываясь всего-то во вчерашнее прошлое, следует сказать – Ю.А. Жданов был для юга России как бы залетной rara avis, но заявил себя штучной, крупногабаритной, себе на уме (а не в подпевалах) Личностью. Трудно и как бы зазорно признаваться, но в 90-е годы прошлого века, т.е. ещё при жизни Юрия Андреевича, я в мечтах вынашивал памятную статью о нем, так сказать впрок и на зарок будущим поколениям. И даже пронзительная логика текста отстоялась в грёзах. Выглядела в мыслях будущая статья как череда противоположностей: глупости впавшего в очередной революционный экстаз населения (рефрен: а за стеной старинного особняка в центре Ростова угасал могикан духовности) – показательный фрагмент преступного поведения так называемой элиты (рефрен: а в это время уходил из жизни южный Вольтер) – разграбление казны новоявленными «друзьями народа» (рефрен: а в доме на улице Суворова тихо подводил итоги своего земного существования режиссер науки на Северном Кавказе) – менялы и кидалы, фарцовщики и цеховики, спекулянты или будущие бизнесмены, устроители финансовых пирамид и прочие прохвосты добились социального реванша у производителей материальных благ за 1917 год (рефрен: а в постели прежнего кумира сциентистов и плебса душа тщетно уговаривала стареющую плоть дать ещё время разуму на сотворение истин) – и т.д. А сегодня писать именно так, пусть и по-рекламному выигрышно, что-то (потому-то и) не хочется. Дарую названную сюжетную линию повествования другим.

Говорят, одни и те же причины способствуют взлётам и падениям. В жизни Ю.А. были и непомерно раннее (в 28 лет) карьерное восхождение по партийной лестнице, и головокружительный спуск с Олимпа. Последний он пережил достойно. Пусть будет не кощунственной мысль, что приказ новых кремлевских небожителей съехать из Москвы в провинцию оказался полезным для него; пришлось заново доказывать свою личную, а не родовую состоятельность, творить без (ненужной, но ранее как бы автоматически обеспеченной) поддержки, демонстрировать впередсмотрящую мысль и правильную речь. В результате Ю.А. состоялся в Ростове вновь – как философ, химик, просветитель, политик, лирик, кавказовед, вузовский организатор, духовный предводитель региона. Нужно было видеть и слышать, как он и о чём он говорил на многочисленных форумах; как его слушали по делу, но не в силу должности; как его прилежно цитировали, сидя в первых рядах аудитории, местные член-корреспонденты АН СССР, чего запросто могли и не делать, как сопровождали его восхищёнными взглядами студенты, как искренне радовались его приходам на факультеты и в институты деканы и директора, каким уважением пользовался он у народов Кавказа, поскольку знал их историю не хуже, а подчас и лучше учёных представителей этносов.

Сотворю здесь первое отступление. По какому-то ничтожному поводу Ю.А. однажды разразился на заседании Учёного совета РГУ филиппикой, производство которых сегодня не под силу сотням модных симпозиумов и конференций по проблемам толерантности, религиозной веротерпимости, национального согласия… Мы, славяне, сказал ректор, не должны пенять кавказцам в несовершенстве русской речи и упиваться своим превосходством над ними в этом плане. Каждый из них ежедневно думает и говорит на двух языках. А кто из сидящих в зале может заявить о подобной нагрузке на свой интеллект, о свободном владении французской, немецкой, английской речью… Поэтому даю поручение нейрокибернетикам университета исследовать и оценить феномен двуязычия.

Очень правильно объявить, что Ю.А. мог не только блестяще держать публичные речи, но и слушать, а ещё важнее – тактично учить других слушать других. Прошлое – это и время коллективных торжеств, праздничных собраний и… непременных президиумов, сортируемых из номенклатуры вперемешку с передовиками и ветеранами. Для РГУ состав президиума невозможен без ректора. Великое распознаётся на расстоянии. Вспоминаю: в то время, как остальные члены президиума ёрзают на своих стульях, отчаянно чешут потаённые места, хихикают и периодически бегают в бесплатный буфет, Ю.А. Жданов несколько часов праздничного действа сидит на центральном месте покрытого кумачом стола практически обездвиженным, собрав руки на коленях и чуть откинувшись назад на стуле, сверлит аудиторию маленькими глазками, ничем не выдавая эмоций. Вот выдержка, воспитание и одновременно уважение к коллективу, представители которого сидят «внизу», в партере и надеются на тебя! Вот пример для подражания, возрождения публичной этики и одновременно противоядие от развязности силиконовых кукол современного телеэкрана, от убогих нравоучений гламурных политиков!