Исследование современных тенденций функционирования системы арбитражных судов Российской Федерации показывает, что рассмотрение дел о банкротстве занимает центральное место среди прочих категорий дел, входящих в компетенцию указанных органов правосудия. Согласно официальной статистике ежегодно около 20% общего объема дел, поступающих в арбитражные суды, приходится именно на категорию дел о признании должников финансово несостоятельными.

Анализ динамики изменений свидетельствует о значительном увеличении числа рассматриваемых дел указанной категории. Например, количество завершенных дел о банкротстве возросло практически втрое за сравнительно короткий промежуток времени, охватывающий период с 2020 по 2025 гг., наглядно иллюстрируя усиление интереса экономических агентов к защите собственных интересов посредством обращения в специализированные судебные структуры.

При этом большинство заявлений о возбуждении процедуры банкротства подается кредиторами (около 70%), однако указанный процесс сопряжен с целым комплексом объективных трудностей. Одним из наиболее значимых препятствий выступает отсутствие четких законодательных ориентиров, регулирующих основания учета отдельных видов обязательств при установлении факта наличия признаков банкротства юридического лица или индивидуального предпринимателя. Данное обстоятельство зачастую влечет негативные последствия для инициаторов процедуры банкротства, выражающиеся в отказе принять заявление или преждевременном завершении производства по делу. Так, например, Федеральный закон от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», детально регламентирующий состав обязательств, учитываемых при констатации банкротства субъекта экономики, прямо не предусматривает включение в указанную группу обязательств требований реституционного характера. Такая ситуация порождает значительные трудности в правоприменительной практике, снижает предсказуемость исхода соответствующих дел и создает почву для злоупотреблений со стороны недобросовестных участников правоотношений.

Актуальность изучения феномена реституции обусловлена отсутствием прямого терминологического отражения данного понятия в российском гражданском законодательстве. Несмотря на то, что термины «реституция» и «двусторонняя реституция» формально отсутствуют в нормативных актах, практика их использования достаточно распространена и связана преимущественно с реализацией общих последствий недействительной сделки, предусмотренных п. 2 ст. 167 Гражданского кодекса Российской Федерации. Вместе с тем в судебной практике существуют различные подходы к определению содержания термина «реституция». Одни судьи предлагают рассматривать данное явление как возвращение сторон договора в положение, предшествовавшее совершению сделки, другие интерпретируют реституцию как взаимные обязанности сторон, коррелирующие с правами противоположной стороны. Третьи подчеркивают необходимость понимания реституции как средства возвращения сторонам ранее существующего экономического состояния. Отсутствие единого подхода к раскрытию значения реституции приводит к неопределенности и разночтениям в правоприменительной практике, особенно ярко проявляющимся в контексте дел о банкротстве. Различия в понимании существа реституции влияют на принятие судами решений о включении данных требований в перечень обязательств, учитываемых при установлении признаков банкротства.

Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» устанавливает четкое определение понятия «денежное обязательство», подразумевающее обязанность должника выплатить установленную законом денежную сумму кредитору на основании гражданско-правовой сделки или иного юридически значимого события. Однако законодательство не дает однозначного ответа на вопрос о том, являются ли реституционные требования формой денежного обязательства, имеющего отношение к признакам банкротства организации или физического лица.