Проблема происхождения государства занимает одно из центральных мест в общественных науках. Не обошли ее своим вниманием и представители неоэволюционизма. В большинстве своем они рассматривают возникновение государства как часть эволюционного процесса, в ходе которого происходит усложнение социальной структуры. В рамках такого подхода было выработано несколько хронологических линеек развития древнего общества, завершающегося созданием государства. Согласно большинству из них, раннее государство вырастает из нестратифицированных эгалитарных обществ и имеет в качестве своего непосредственного эволюционного предшественника вождество.

Вождество как форма социальной организации демонстрирует высокую устойчивость, сохраняя свою структурную основу на протяжении тысячелетий. Тем не менее оно может рассматриваться в качестве фазы общественного развития, занимая место между эгалитарными группами (бэнды и племена) и большими по численности стратифицированными государствами.

Различия между вождеством и предшествующими ему формами социальной организации впервые оказались в фокусе внимания представителей политической антропологии. Не случайно на первоначальных этапах они рассматривались через призму лидерства.

Например, М. Салинз в своей широко известной статье «Бедный человек, богатый человек, бигмен и вождь» так характеризовал отличительные черты форм политической организации относительно «неразвитой» Меланезии и «развитой» Полинезии. Меланезийский бигмен создает группу благодаря своим личным усилиям путем создания системы неисполненных обязательств перед ним со стороны лично знакомых ему людей. Напротив, полинезийский вождь — это лидер стратифицированного общества. Он не должен прикладывать усилий к тому, чтобы завоевывать признание окружающих. Власть принадлежит ему по праву рождения и не нуждается в иной легитимации, кроме как поддержании образа аристократа.

Несколько позже на различия между вождеством, с одной стороны, и более простыми формами социальной организации — племенем и группой бигмена — с другой, стали смотреть шире. Так, Э. Сервис, храня в целом верность традиции политической антропологии рассматривать отличия между формами социальности с точки зрения проблемы лидерства, расширял перечень критериев такого сравнения. Он, в частности, отмечал: «Лидерство племенного строя является личным... и нацелено только на достижение вполне определенных результатов; здесь отсутствуют какие-либо политические должности, наделяющие их обладателя реальной властью, а вождь здесь просто влиятельный человек, дающий советы, к которым лучше прислушиваться. Консолидация внутри племени, направленная на совершение коллективного действия, таким образом, не обеспечивается аппаратом управления... Племя... состоит из самодостаточных в экономическом плане резидентных групп, которые в условиях отсутствия высшей власти имеют право защищать себя от несанкционированного действия. Проступки против членов группы наказываются самой же группой... (В то же время. — Авт.) разногласия внутри племени способны привести к возникновению конфликтов между составляющими сообщество группами, нередко с применением насилия». Эту же линию продолжил М. Фрид, дополнивший перечень критериев отличия вождества от более простых форм социальности. Он отмечал: «существеннейшим элементом понятия племя является выход племенной организации за пределы одной, отдельно взятой, общины и, pari passu, то, что племенная организация имеет функции, объединяющие деревни, которые иначе существовали бы сами по себе, в единое взаимодействующее целое».