Утверждение о том, что конституция является системообразующим источником национального права, а конституционное право — его ведущей отраслью для современной науки конституционного права является аксиомой. В свою очередь, ведущий характер отрасли предопределяет и особое место науки конституционного права среди иных отраслевых юридических дисциплин. Немецкий исследователь А. фон Богданди метафорично называет такое положение вещей «захватом короны», что в его понимании означает «экспансию конституционного правоведения с целью занять место главенствующей дисциплины среди остальных». В результате мы получаем следующую цепочку причинно-следственных связей: особые юридические свойства конституции как основного закона обуславливают эксклюзивное положение конституционного права в системе национального права, а оно, в свою очередь, делает конституционное право ведущей дисциплиной в системе отраслевых наук о государстве и праве.

Все вышеизложенное видится настолько очевидным и, соответственно, на первый взгляд не нуждается в критическом осмыслении, ведь как можно оспаривать то, что для современной науки конституционного права является конвенционным. Однако, вспоминая известное изречение И. Канта «имей мужество пользоваться собственным умом» (Sapere aude), мы предлагаем в рамках настоящего небольшого исследования рассмотреть следующий вопрос: действительно ли конституционное право является ведущей отраслью национального права? И сразу же предложим такой ответ: представление об эксклюзивном положении конституционного права в системе национального права основано на механическом переносе специфики предмета, юридических свойств и функций конституции как источника права на саму отрасль права. Критически проанализируем наиболее распространенные в отечественной конституционно-правовой доктрине проявления такого подхода.

1. Конституционное право представляет собой надотрасль (мегаотрасль) национального права. Данная позиция главным образом была концептуализирована в исследованиях А.Н. Кокотова, по утверждению которого «своеобразие конституционного права (за исключением его отдельных институтов) заключается не в жестком обособлении от других отраслей права на основании своих особых источников, режимов, субъектов, процедур, а в проникновении во все поры национального права, в установлении “общего поля” и режима функционирования всех его отраслей и субъектов» . В силу этого, как отмечает цитируемый автор, «конституционное право обретает значение общей части национального права (надотрасли или мета-, мегаотрасли, макроэлемента правовой действительности». Однако в предложенном подходе мы обнаруживаем два существенных недостатка. Во-первых, положение конституционного права в системе национального права определяется через понятие «надотраль» («мегаотрасль» и т.п.), которое неизвестно теории права. Иными словами, мы не имеем четких критериев, позволяющих квалифицировать ту или иную отрасль права в качестве надотрасли (мегаотрасли). Кроме того, справедлив и вопрос о том, возможна ли вообще такая квалификация. Солидаризируемся в рассматриваемом контексте с мнением советского конституционалиста  Б.В. Щетинина: «признание ведущей роли государственного права в качестве его специфики логически влечет за собой утверждение, что неведущая роль составляет специфику остальных отраслей права». Во-вторых, в первой из приводимых выше цитат отчетливо прослеживается отождествление вопроса об особом месте конституционного права в системе национального права с проблемой межотраслевых связей конституционного права. К сожалению, вынуждены констатировать, что изучение межотраслевых связей конституционного права на сегодняшний день еще не сложилось в самостоятельное направление конституционно-правовых исследований (в отличие, например, от цивилистики, где благодаря усилиям М.Ю. Челышева было разработано целостное учение о системе межотраслевых связей гражданского права). Нормы конституционного права взаимодействуют с нормами иных отраслей права в рамках межотраслевого регулирования общественных отношений, и это взаимодействие намного многообразнее простого «проникновения во все поры национального права». Как нам представляется, надотраслевой (мегаотраслевой) характер конституционного права есть не что иное, как прямая проекция, с одной стороны, высшей юридической силы конституции, а с другой — ее функции по установлению общих принципов (а зачастую и конкретных норм) отраслевого регулирования (относящегося не только к предмету конституционного, но и иных отраслей права) на отрасль конституционного права в целом. Иными словами, это конституция эксклюзивна в системе источников национального права по своему предмету, функциям и формальным признакам, а конституционное право является лишь одной из отраслей национального права, в которой объем регламентации через конституцию значительно выше, чем в иных отраслях, что, однако, не делает его надотраслью (мегаотраслью) в системе права.