Утопичность идеи единой мировой цивилизации

Понятие «мировая цивилизация» широко используется в научной и общественно-политической литературе, но не имеет сколь-нибудь определенного социокультурного, а тем более правового содержания. Его открыто не признаваемая, но фактически главная роль в рекламируемую эпоху глобализма состоит в том, чтобы подчеркнуть деление людей, стран, государств, народов, обществ, культур, политических, экономических, правовых и иных социогуманитарных систем на цивилизованные и нецивилизованные. Глобализм в принципе исходит из признания права на самостоятельное развитие только одной цивилизационной модели западного типа, до которой должны стремиться дорасти все другие страны мира. При цивилизационном подходе в западном понимании ни царская Россия, ни Россия советская, ни Россия современная со всем своим обществом, государством, правом и человеческим менталитетом не входят в когорту цивилизованных. Если в эпоху политкорректности об этом откровенно не говорили, то ныне дымовые завесы сняты. В бытность Верховным комиссаром по международным делам ЕС, т.е. официальным весьма высокопоставленным должностным лицом этого крупного международного объединения, Д. Боррель откровенно заявил: «Европа — это сад… Все здесь работает, это лучшая комбинация политической свободы, экономической перспективы и социальной сплоченности. Большая часть остального мира — это джунгли… Мы привилегированные люди…».

После прекращения в конце XX в. развития по социалистическому пути, отказа от советского права и перехода на рельсы капитализма Россия импортировала в свою правовую систему многие конституционные ценности преимущественно романо-германского права с примесью common law в существующих на Западе только книжных теоретико-романтических вариантах с красивыми политологическими лейблами (либеральном, неолиберальном, постлиберальном, модернистском, постмодернистском). Следует заметить, что конституционные тексты недружественных России стран, за исключением бывших социалистических, в отличие от текста Конституции России 1993 г. не идут по пути буквального воспроизводства многих теоретико-идеологических положений с сильно размытыми границами их содержания или даже в условиях отсутствия таких границ.

 Большое распространение в постсоветской России до недавнего времени имели ложные аксиомы о молодости российской демократии, которая далека от стандартов западной демократии и должна преобразовываться по шаблонам этих стандартов, о причислении России к числу нецивилизованных стран. С позиции либерального глобализма Россия относится к числу стран развивающихся, поэтому должна идти по пути, указанному «цивилизованными» cтранами. До недавнего времени такой взгляд считался господствующим и в России. Популярная и специальная литература была переполнена рассуждениями на тему молодости и государства, и российской армии, и общества, прав и свобод человека. Крупный советский и российский ученый-конституционалист профессор В.Т. Кабышев, под руководством которого в 1990 г. был разработан и отправлен в Конституционную комиссию инициативный проект Конституции РФ, оказавший определенное влияние на принятые конституционные формулы, самокритично назвал время разработки новой конституции периодом «романтического конституционализма».

При идеологии формационного развития советское государственное право строилось на конституировании ценностей, считавшихся превосходящими заложенные в буржуазное государственное право. После перемены в конце 80-90-х годов прошлого века знаков в этих ценностях (социалистические плюсы превратились в минусы, а буржуазные минусы — в плюсы) мы стали адептами западных концепций в их книжно-идеализированно-романтическом понимании, от которого сами эти страны отказались или отказываются.