Современное человечество, живущее в XXI в., уверенно вступило в эпоху информационного общества, с каждым годом темпы развития цифровых технологий, информационно-телекоммуникационных сетей только увеличиваются, сферы их применения расширяются, а вместе с этим происходит трансформация уже ставших привычными явлений и их переосмысление. Широкий охват получило так называемое «цифровое искусство», под которым понимаются разнообразные художественные практики, в которых используются цифровые технологии. По мнению Д.П. Ханолайнен, произведением такого искусства «может считаться любое произведение, выполненное с применением любой цифровой электронной аппаратуры, в том числе компьютера» (в последнем случае можно говорить о произведении «компьютерного искусства»). Уже стали привычными и вошли в научный оборот такие понятия, как «цифровая архитектура», «киберархитектура» и аналогичные им.

Вспомним, что, будучи образованным от греческих слов «Аρχι-» (архи-) «главный», «высший», а также «τέκτων-» (тектон-) «строитель», понятие «архитектура» на протяжении веков рассматривается не просто как строительство сооружений и зданий, а как строительство высшее по своей сути, как самостоятельный вид искусства, весьма важный для человечества, практически и эстетически формирующий социально значимое пространство. Не случайно отечественный искусствовед А.И. Некрасов определил ее как «вместилище жизни и деятельности человека»; общество всегда преобразует окружающее пространство, в том числе наполняя его архитектурными объектами, их комплексами и ансамблями, пронизанными не только функциональными связями, но и ценностями, смыслами, единым идейно-художественным содержанием. Не случайно говорят о том, что архитектура предполагает создание «пользы» и «красоты», а также о том, что она является «матерью всех искусств». Во-первых, архитектура — весьма зависимый от природы, исторических и культурных условий, от материалов и технологий вид искусства; к тому же, преобразуя природу в культурную, духовно-материальную среду обитания человека, она поддерживается и иными видами искусств (живописью, в частности фресковой, скульптурой, витражным искусством и т.д.); а во-вторых, человеку свойственно создавать вокруг себя красоту, как заметил А.И. Некрасов, «архитектурная форма не может автоматически вытекать из техники, образ не может быть исключен из творческого процесса», человечество творчески преобразует мир. Сказав о том, что архитектура всегда словно «притягивала» к себе и «подтягивала» за собой иные виды искусств, нельзя забывать и об обратном процессе, весьма характерном для XX–XXI вв., что наглядно показано в работах А.В. Ефимова (МАРХИ), который приводит пример, как «цвет на плоскости (живопись) через крупную фактуру коллажа» может переходить к трехмерному «рельефу… далее — к объему, трехмерной форме, оторвавшейся от плоскости (скульптура), — к сочетанию объемных форм в пространстве (инсталляция, дизайн, архитектура) и далее к объемно-пространственному окружению (природной, урбанистической ткани и их сочетанию)». Автор иллюстрирует, как искусство модерна принесло в архитектуру природные мотивы (органику), экспрессивная живопись и скульптура — особую выразительность, как кубизм отразился в новой архитектурной пластике, а футуризм привнес динамики и т.д. Как пишет А.В. Ефимов, в XX в. каждую «новую волну художественного движения замыкала архитектура», однако, будучи обусловленной «инженерно-техническими возможностями своего времени, она отставала от реализации новых идей», поэтому многие архитектурные проекты, «созданные на волне достижений художников», часто оставались только на бумаге. Отдельно автор останавливается на важности технической эстетики — «производственного искусства» (дизайна); в том числе подчеркивая, что в сфере современной архитектуры выделилось самостоятельное направление — «дизайн архитектурной среды» (в его сферу входит «проектирование архитектурной среды, прежде всего городской, с включенными в нее объектами архитектуры, “зеленой архитектуры”, объектами комплексного благоустройства, монументально-декоративного искусства, техническими сооружениями» и иного, в том числе интерьеров). «Архитектор пытается быть дизайнером, дизайнер — архитектором» и уже давно, — пишет А.В. Ефимов. В целом мировая тенденция такова: «исчезают принципиальные разграничения архитектурной и дизайнерской деятельности». Отметим, что и сейчас авторы, касающиеся вопросов правового регулирования современного дизайна, отмечают, что «между объектами авторских прав и промышленными образцами» ситуация такова, что «правовые режимы названных объектов “наслаиваются” друг на друга», при этом наглядно отражает всю сложность фактических общественных отношений и, соответственно, данного вопроса высказанное ранее замечание А.П. Сергеева, что многое «указывает на отсутствие каких-либо объективных критериев разграничения промышленных образцов и объектов авторских прав». Если в научных целях выйти за пределы науки гражданского права и взглянуть на вопрос мультидисциплинарно, то не сложно заметить, что рассматриваемые сферы весьма «подвижны», порой до степени их полного и нераздельного смешения. Однако мы, в свою очередь, хотели бы остановиться несколько на ином — на отдельных аспектах цифровизации сферы архитектуры.