В данной статье развивается тема, поднятая в предыдущих статьях, в которых выясняется, что, во-первых, лингвистическое и логическое толкования современного российского законодательства показывают соотношение договора аренды (имущественного найма) и договора найма жилого помещения как рода и вида, что, во-вторых, исторически на протяжении столетий, вплоть до конца 1980-х годов, родовым было наименование «имущественный наем» (с использованием слова «аренда» в качестве дополнительного названия отдельных разновидностей договора имущественного найма, да и то только с XVII в.), а одним из видов имущественного найма выступал наем жилого помещения, что, в-третьих, с рубежа 80–90-х годов XX в. вплоть до настоящего времени наблюдаются законодательная неустойчивость и правоприменительная разноголосица, одновременно ставшие следствием и в какой-то мере порождением доктринальных метаний, в отношении рассматриваемых правовых институтов, а это ведет к неопределенности их содержательного наполнения и препятствует их нормальному функционированию.

Законодательная путаница в России в соотношении аренды (имущественного найма) и найма жилого помещения, уходящая корнями в эпоху конца 80-х — начала 90-х годов XX столетия и сохраняющаяся до сих пор, препятствует развитию отношений имущественного найма в жилищной сфере. На протяжении десятилетий приоритетным считалось обеспечение приобретения населением жилья в собственность (путем приватизации, покупки, индивидуального строительства), наемное жилье оставалось на периферии внимания, хотя мировая практика свидетельствует, что отношения найма в жилищной сфере должны и могут играть и на деле играют существенную роль. Например, в Берлине 80% жилья наемное, в Нью-Йорке — 65%. В среднем в Германии чуть более 50% населения проживает в собственном жилье, хотя в литературе можно встретить и иные сведения, например, А. Гурков пишет, что в настоящее время 57% семей в Германии проживает «в собственных стенах», однако данные статистики, согласно переписи 2022 г., на которую он ссылается, не согласуются с его словами: в разделе “Wohnungen: Art der Wohnungsnutzung” (Code: 4000W-1001), т.е. «Жилье: способы использования жилых помещений», по состоянию на 15 мая 2022 г., показано, что “Von Eigentümer/-in bewohnt”, т.е. «Для проживания самого собственника» (причем, как указано в комментарии, в эту категорию попадают и жилые помещения, в которых, наряду с собственником и членами его семьи, если он не одинокий, проживают и наниматели), используется 41,3% помещений; “Zu Wohnzwecken vermietet (auch mietfrei)”, т.е. «Для сдачи внаем (включая и предоставление в бесплатное пользование)» используется 53,5% жилых помещений; “Privat genutzte Ferien- oder Freizeitwohnung”, т.е. «Для частного отдыха и досуга» используется 0,7% жилых помещений; “Leer stehend”, т.е. «Пустуют» — 4,5% жилых помещений; итак, всего 100% жилых помещений. В Австрии, по опубликованным в 2021 г. изданием «Хейте» (“Heute”) данным проведенного в 2019 г. обследования, в собственном жилье проживает 51% населения, а вообще по состоянию на 2022 г. в среднем по Европейскому союзу в собственном жилье проживает почти 70% населения, тогда как в Швейцарии не достигает даже 40%. В России же доля собственников жилья в населении, по данным на тот же год, достигает 96% (правда, по мнению некоторых экспертов, эта доля несколько ниже — 82%, но все равно довольно высока).

Несмотря на то, что некоторые российские эксперты обращали внимание на возможность, необходимость и желательность наиболее широкого внедрения в практику и использования наемного/арендного жилья еще в середине первого десятилетия XXI в., разд. III.2 «Наемные дома» был введен в Жилищный кодекс РФ только в 2014 г., а более или менее активно проекты, предусматривающие строительство и заселение наемных домов в нескольких регионах России, были запущены ближе к середине третьего десятилетия XXI в. Однако даже с учетом значимости указанных проектов нельзя не отметить, что они представляют собой первые и весьма робкие шаги.