Для налогового права нравственно-этическая категория справедливости является одной из центральных, поскольку она продуцирует принципы налогообложения. Как категория, справедливость не имеет и не может иметь законодательного закрепления. Однако она пронизывает все право и приобретает специфические черты в налоговом праве.

Справедливость в праве, или формальная справедливость, понимается как некая общая «договоренность» о том, что справедливым будет то или иное законодательное правило, и, пока обратное не установлено, правило будет признаваться справедливым. В контексте общественных отношений понятию формальной справедливости противостоит понятие социальной справедливости, имеющее центральное значение для отраслей публичного права. А.И. Овчинников указывает на то, что «в современном мире формальная рациональность занимает ключевые позиции в понимании и осмыслении права, отчасти провоцируя конфликт социальной и формальной справедливости и актуализируя спор между постмодернистами, призывающими отказаться от писаного права, и консерваторами, защищающими юридический формализм».

В контексте налогового права противостояние между формальной и социальной справедливостью приобретает особую значимость, поскольку, с одной стороны, категориально-понятийная сеть налогового права содержательно приобретает черты доминирующего в науке финансового права типа правопонимания — позитивизма и тем самым подпитывает концепцию формальной справедливости, а с другой стороны, отражает нравственно-этическую, ценностную и телеологическую парадигму налогового права — стремление к достижению социальной справедливости. Таким образом, налогово-правовой механизм балансирует над формальной и социальной справедливостью.

Российское законодательство о налогах и сборах не содержит прямого указания на необходимость достижения справедливости, тем не менее налогово-правовой механизм, включающий возникающие налоговые правоотношения в рамках правореализации, должен отвечать принципу формальной справедливости. Джон Роулз отмечал, что законодательство не закрепляет «конституционную сущность и вопросы фундаментальной справедливости», хотя и касается этих вопросов, что, в частности, актуально для законодательства о налогах и сборах.

Вопрос, может ли социальная справедливость расцениваться в качестве принципа права и, если это так, может ли идея социальной справедливости служить принципом налогового права, является открытым, поскольку на этот счет могут быть высказаны разные позиции. В отраслевом срезе социальная справедливость может расцениваться как принцип права, как цель права либо как морально-ценностная установка. Представляется верным, что обоснование социальной справедливости в качестве принципа права возможно, если понимать под принципом права морально-нравственную либо идеологическую категорию, как это наблюдалось в советской доктрине. Как отметил А.Л. Кононов, под «принципом понимались не столько правовые, сколько политические идеи, которым отводилась лишь роль некоего ориентира для законодателя правовой политики». В противовес такому понимаю принципа права И.Л. Честнов заключил, что «универсально и содержательно обосновать справедливость как принцип права невозможно, так как критерии содержательности права контекстуально обусловлены».