Введение. Реализуя усмотрение, органы публичной администрации преследуют цель, ради достижения которой им вручены дискреционные полномочия (законную цель). С этим выводом никто не спорит, он утвердился в доктрине на рубеже XIX–XX веков, а затем распространился по всему миру. Сейчас цель — это важнейший критерий судебного контроля над дискреционными административными актами. Но все не так просто, ведь дьявол зарыт в деталях, а они не так просты и могут сильно варьироваться в зависимости от правопорядка. Законодатель часто не указывает четкие цели, их приходится выводить через толкование норм о статусе административного органа, норм-принципов, сопоставлять с заявлениями, взятыми из актов политического характера. Бывает, что заявленные цели правового регулирования не находят отражения в принятых источниках права. Как результат, поиск действительного назначения дискреционных административных актов часто отнимает массу сил у должностных лиц публичной администрации и судей. Тем не менее за более чем сто лет в практике разных государств сложились методические подходы, обеспечивающие этот процесс. Частично юристы используют однотипные решения, в остальном следуют национальным особенностям, отвечающим системам политики и права. Общее в таких подходах составляет базу для сравнения правопорядков, даже серьезно расходящихся друг с другом, а особенное позволяет оценить нюансы, выявить удачные и неудачные национальные решения. Россия и Китай как раз представляют непохожие на первый взгляд модели административного права, но их подробный анализ дает точки пересечения, достаточные для использования сравнительно-правового метода.

В КНР собственную правовую систему именуют «социалистической с китайской спецификой», также декларируется ее близость континентальному праву. Это утверждение отражается в административно-правовой доктрине, где обсуждаются некоторые стандартные для многих юрисдикций проблемы, а их решения формулируются в континентальном духе. Например, обсуждается немецкая модель защиты доверия, ее влияние на действительность административного акта. Ван Цзычэнь задается вопросом, является ли немецкий вариант единственным или имеются другие, характерные для континентальной правовой семьи. Имплементация принципа в Японии и Тайване оценивается им как азиатские варианты применения немецкой доктрины. Обсуждение сводится к выводам о китайской специфике, необходимой для включения защиты доверия в число принципов административного права КНР. Такая специфика позволяет не замыкаться исключительно на континентальной системе, а использовать решения, хорошо зарекомендовавшие себя за ее пределами.

Континентальные истоки российской административно-правовой доктрины очевидны. Это нетрудно заметить, изучив первые научные и учебные работы по административному праву, созданные в нашей стране. К примеру, И.Т. Тарасов использовал термины, характеризующие немецкую административно-правовую доктрину. В 1925 г. А.Ф. Евтихиев критически отозвался о некоторых европейских подходах, но выделил пять «частей» административного права, сославшись на согласие с ними многих немецких, итальянских, французских и русских ученых. Эти «части» представлены во всех последующих отечественных учебниках. Несмотря на трудный путь к признанию, советская административно-правовая доктрина сохранила континентальные контуры, но была заполнена новым актуальным своему времени содержанием. Она, наряду с имперской основой, сформировала национальные черты нашего административного права.