Теория оперативно-разыскной деятельности (далее – ОРД)  как юридическая наука и учебная дисциплина прошла довольно сложный путь своего становления.  

Общеизвестно, что в советские годы она как бы пребывала в «собственной скорлупе», являясь по сути своей не наукой, а закрытой ведомственной дисциплиной, инструментарием по совершенствованию методов выявления и раскрытия преступлений. Лишь в середине XX в. ОРД начинает обретать научные «очертания», теряя при этом собственную же «научную автономию». Новую, еще не оформившуюся науку пыталась «превратить в свою вотчину» наука много старше – криминалистика.

Обусловливалось это, в частности, тем, отмечал Ю.Ю. Игнащенков, что в кругах ученых-криминалистов укоренилось мнение о существовании двух сфер применения криминалистики – гласной и негласной, и ОРД, явно относящаяся ко второй сфере, рассматривалась в качестве такого же субъекта криминалистики, как предварительное следствие.

В различные годы XX в., по утверждению О.И. Лозинского, Х.И. Ахматова и С.А. Бархишева, определенные «претензии» на ОРД высказывали представители криминологической науки.

 Очевидно, что криминологи полагали: коль основная цель ОРД – борьба с преступностью, то выработка приемов этой борьбы не может происходить без изучения причин и условий совершения преступных деяний, особенностей формирования, развития личности преступника и т.д. Однако со временем и криминалисты, и криминологи вынуждены были признать, что ОРД – хоть и прикладная, но все же отдельная наука. Так, в 1979 г. известный советский ученый-криминалист Р.С. Белкин в своем «Курсе советской криминалистики» признал самостоятельность ОРД и констатировал «отпочкование ее от криминалистики».