Цифровые технологии развиваются стремительным образом, что отражается не только на направленности общественных процессов, но и на структуре и динамике преступности. Практика показывает, что деструктивные элементы активно используют возможности современных инноваций. Более того, статистика подтверждает: все большее число преступлений совершается в цифровом пространстве. Так, по данным МВД России, за январь – август 2025 г. зарегистрировано 473,4 тыс. преступлений, совершенных с использованием информационно-телекоммуникационных технологий или в сфере компьютерной информации. Фиксируется небольшое снижение числа таких преступлений, но их удельный вес составляет 38,8%.

Это данные по совершенным преступлениям. При взаимодействии цифровых технологий и преступности следует учитывать и тот факт, что при подготовке преступных деяний (а потом их совершении и сокрытии) остаются знаковые (цифровые электронные и т.п.) следы. Преступники хорошо освоили новые возможности, применяя методы конспирации, дискредитации возможных доказательств, создания дипфейков и многого другого, чтобы затруднить деятельность правоохранительных органов. И число таких преступлений растет в геометрической прогрессии. Отчет компании Microsoft, опубликованный в апреле 2025 г., посвященный использованию искусственного интеллекта для совершения преступлений, указывает: использование новых цифровых инструментов упрощает процесс совершения преступлений, а искусственный интеллект позволяет совершать масштабные противоправные действия с наименьшим числом цифровых навыков.

Данная тенденция характерна и для террористических организаций, которые активно внедряют новые технологии в свою преступную деятельность. Причем еще совсем недавно в аналитических докладах разведывательных служб, посвященных террористическим угрозам, указывалось на недостаточные компетенции в серьезном использовании цифровых технологий со стороны террористических организаций. В 2004 г. один из самых видных стратегов джихада в XXI в. Абу Мусаб аль-Сури (настоящее имя Мустафа бин Абд аль-Кадир Сетмариам Насар) опубликовал многостраничный трактат «Призыв к глобальному исламскому сопротивлению». Несмотря на огромное влияние этого труда на методику построения террористических движений по сетевому принципу, сложно определить членство аль-Сури в какой-то конкретной организации (которые он периодически менял, выстраивая свои отношения с различными представителями джихадистских структур; участвовал даже в боевых действиях против советских войск в Афганистане). В опубликованном «Призыве…» на 1600 страницах объясняется, что «джихадистам» необходимо понимать важность информационных технологий, коммуникаций и электроники. Был объявлен новый подход в ведении подрывной деятельности – «киберджихад», основные бойцы которого – «моджахеды третьего поколения». Провозглашалась сетевая модель управления: децентрализованная, мобильная, в отсутствие единого лидера, не имеющая формальных признаков организации. Основная методика противодействия должна базироваться на асимметричности, в центре которой – «одинокие волки», террористы-одиночки, вовлечение которых в преступную деятельность происходит благодаря саморадикализации: знакомству с общедоступными руководствами, брошюрами, видеоинструктажем, размещаемым в социальных сетях, чатах, иных каналах цифрового взаимодействия.

«Одинокий волк» – термин, обозначающий террориста-одиночку, не вступающего в прямой контакт с куратором от террористической организации, но получающий руководство в удаленном формате и имеющий политическую и идеологическую мотивацию.