Уже более двух десятилетий формируется учение об уголовно-релевантном дезинформировании, основы которого были заложены выдающимися отечественными криминалистами: В.А. Образцовым, Л.В. Бертовским и другими авторами. Учитывая последние достижения в области информационных технологий, сверхвысокой скорости передачи информации, указанное учение не то что не утратило своей актуальности, оно приобрело особую значимость, поскольку оборот ложных сведений угрожает не только интересам отдельных граждан, их группам, но также и национальной безопасности. В силу этого разработка и новый подход в понимании теоретико-прикладных основ данного учения требуют консолидации научных усилий и формирования современной научной школы в криминалистической науке.

Конкретные формы дезинформации требуют тщательного теоретического осмысления и разработки новых подходов к ее исследованию, что предполагает переход на уровень частной криминалистической теории дезинформации. Особое значение имеет исследование терминологической сущности дезинформации, ее видов и значения в уголовном судопроизводстве, классификации и внутренней структуры.

Актуальность исследования структуры дезинформации в уголовном судопроизводстве определяется усложнением информационно-познавательной среды расследования и судебного разбирательства, а также трансформацией способов искажения сведений, используемых при совершении преступлений и противодействии их раскрытию. В современных условиях искажение информации все реже проявляется в виде изолированной лжи либо прямой фальсификации и все чаще реализуется через формирование устойчивых дезинформационных конструкций, включающих как ложные, так и формально достоверные сведения.

Традиционные криминалистические подходы ориентированы преимущественно на выявление заведомо ложных сведений и подложных доказательств. Вместе с тем практика уголовного судопроизводства показывает, что наибольшую сложность представляют ситуации, в которых искажение информации возникает не из-за несоответствия сведений действительности, а в результате их избирательного отбора, контекстуального смещения или специфической интерпретации в рамках заранее сформированной версии. В таких случаях формально достоверные сведения выполняют дезинформационную функцию, способствуя закреплению и воспроизводству искаженной информационно-познавательной модели уголовного дела.

Особую криминалистическую значимость эта проблема приобретает в условиях широкого применения цифровых технологий, увеличения объема электронных доказательств и роста доверия к техническим источникам информации. Формальная достоверность цифровых следов, экспертных заключений и иных процессуальных данных часто воспринимается как гарантия их объективности, что снижает критичность оценки и повышает риск включения таких сведений в дезинформационные конструкции. В результате возникает вероятность принятия ошибочных процессуально оформленных выводов даже при формальном соблюдении требований уголовно-процессуального закона.