Повышение доступности права является одним из важных современных требований к совершенствованию правового регулирования. Стремление осуществлять «умное» регулирование с необходимостью предполагает усилия, направленные на «улучшение и упрощение регулятивной среды». С одной стороны, речь идет о расширении возможности доступа к текстам правовых актов (обеспечиваемом, например, посредством кодификации, электронного опубликования, совершенствования различных способов информирования о нормативно-правовых актах), а с другой – о повышении качества самого текста, достижении его ясности. Для этого важно как внешнее структурное оформление текста (юридический дизайн), так и использование языковых средств, обеспечивающих простоту и понятность изложенных в нем предписаний.

Вопрос о потенциальном бенефициаре деятельности по упрощению текста закона имеет методологическое значение. Если необходимость упрощения обосновывается интересами обычных «неподготовленных» пользователей закона, то дискуссия неизбежно сводится к поиску предела допустимого упрощения, баланса между использованием сложных терминов и общераспространенной лексики. С этой проблематикой изначально было связано движение Plain English. В таком же контексте вопрос упрощения языка права рассматривают некоторые российские ученые.

Однако вопрос может быть поставлен и иначе. Идея о том, что текст закона должен быть написан языком, достаточно ясным для любого пользователя, может рассматриваться и в противоположном ключе. Согласно ряду исследований, от повышения языкового качества нормативного текста гораздо больше выигрывают профессиональные юристы, чем «простые граждане». Последние реже сталкиваются с правом и могут при необходимости воспользоваться профессиональной помощью. Для юристов же непонятно, некачественно изложенная правовая норма выступает как дефектное «орудие труда», приводящее к ошибкам в толковании и правоприменении. Именно «профессиональные пользователи» должны выстраивать в соответствии с такими законами свою работу. Цитируя и толкуя нечитабельные нормы в текстах судебных решений, договоров и других документов, юристы вынужденно усложняют и эти документы. В итоге страдает работоспособность всей правовой системы.

Простой и ясный текст – это текст, в котором с меньшей вероятностью будут допущены ошибки и логические противоречия. Это текст, который требует от составителя четко представить собственную идею, ясно и исчерпывающе изложить ее, не загромождая избыточными уточнениями и повторами. В таком контексте проблема приобретает не внешний («юристы должны проявить заботу о простых людях»), а внутренний характер («работа самих юристов невозможна без качественных правовых текстов»). Подобная постановка вопроса позволяет избавиться от популизма и перевести дискуссию в научное русло.

Обоснование данного подхода может быть дано и с позиции теории умного регулирования, которая направлена на разработку правовых средств, обеспечивающих «достижение результата наименее обременительным способом». Тот факт, что упрощение языка закона способно уменьшить временные, интеллектуальные и иные затраты на стадии интерпретации нормативного текста, снизить количество ошибок в толковании и применении правовых норм, повлиять на уровень языкового качества и, следовательно, эффективность всех юридических документов, является достаточным основанием, чтобы рассматривать эту проблему как профессиональную, значимую не только в контексте правового просвещения, но и для совершенствования правового регулирования в целом.

Применительно к русскому юридическому языку профессиональная трактовка вопроса об упрощении юридического языка также носит более актуальный характер, так как устаревших слов и конструкций здесь используется меньше, чем, например, в английском юридическом языке, а сам официальный язык в целом понятен рядовому пользователю. Возможно, причина этого кроется в значительной бюрократизации российского общества, в результате которой сам по себе официально-деловой стиль широко используется в совершенно различных сферах жизни и не воспринимается большинством образованных людей как нечто чуждое и непонятное.