Современный этап технологического развития общества характеризуется формированием новой социально-экономической парадигмы, в центре которой находятся данные. Идет процесс их трансформации из побочного продукта цифровой активности в стратегический ресурс, определяющий конкурентоспособность государства и бизнеса, эффективность управления и качество жизни граждан. В контексте формирующейся в настоящее время в Российской Федерации экономики данных, значимость построения которой закреплена Национальным проектом «Экономика данных и цифровая трансформация государства» на 2025–2030 гг., данные становятся ключевым активом, а их качество и управление ими – приоритетной задачей. В этой новой реальности центральное место занимает феномен «цифровой личности» – комплексного цифрового отображения субъекта, создаваемого из многочисленных данных о его деятельности, предпочтениях и взаимодействиях. 

Значимость научного исследования правовой природы цифровой личности продиктована необходимостью адекватного правового реагирования на вызовы, порождаемые экономикой данных. Цифровая личность является не только инструментом персонализации сервисов, но и объектом экономического оборота, анализа и прогнозирования, что порождает комплекс как новых возможностей, так и правовых рисков. Эти риски затрагивают основы правового статуса личности, включая права на неприкосновенность частной жизни, защиту персональных данных, цифровую автономию и недопустимость дискриминации на основе профилирования. Расширяемый государством цифровой профиль гражданина, включающий все более широкий спектр сведений – от образовательных документов до данных бухгалтерской отчетности, – служит ярким примером институционализации цифровой личности в публичном правовом поле и одновременно актуализирует вопросы управления рисками, связанными с концентрацией и использованием таких данных.

Обращаясь к самому понятию цифровой личности, отметим, что оно может рассматриваться в трех ключевых направлениях: применительно к физическим лицам, к юридическим лицам, а также к субъектам публичного права. Наиболее актуальным в настоящее время является их изучение применительно к физическим лицам. При этом хотя понятие цифровой личности активно применяется в научных исследованиях, его трактовка остается предметом дискуссий. Так, в российском законодательстве в настоящее время отсутствует понятие «цифровая личность». Как отмечают специалисты, термин «цифровая личность» появился сразу в нескольких областях знаний, имея при этом очень разные значения.

В отечественной правовой науке также использование термина «цифровая личность» осуществляется совершенно произвольно, большинство ученых не дают ему определения и не разграничивают с такими понятиями, как «цифровой профиль», «цифровой аватар», «цифровой образ», «цифровой двойник», «цифровой персонаж» и т.п., а иногда и прямо отождествляют их.

Анализируя понятие цифровой личности, А.Е. Канакова задает вопрос: человек есть цифровая личность, или у человека есть цифровая личность? В первом понимании цифровая личность – это, собственно, физическое лицо, характеризующееся какими-либо свойствами, качествами, позволяющими его охарактеризовать как цифровое. То есть, например: «Цифровая личность – это человек, который обла­дает свободой, сформированной цифровой грамотностью, осознанно соз­дает свой цифровой образ на основе соблюдения нормативных норм и этических ценностей, несет персонализированную ответственность за сохранность данных и содержание цифрового контента, соблюдает пра­вила кибербезопасности, имеет цифровой профиль для реализации лич­ностных потребностей и гражданских прав, контролирует свой цифровой след и адекватно относится к цифровым инновационным преобразовани­ям». Таким образом, в рамках данного подхода цифровая личность – это просто человек, имеющий значительные цифровые компетенции и ориентированный на активное использование цифровых технологий. С.В. Даведенко для характеристики такого лица использует термин «цифроцентричная личность».