Регулярность реформ пенсионного обеспечения вместе с не ослабевающим вниманием к этой теме на дискуссионных площадках разного уровня свидетельствуют о том, что эти вопросы являются существенными для всего общества и обоснованно воспринимаются каждым жителем России как гарантия конституционного права на жизнь. Смысл пенсии на интуитивном уровне был понятен всем и всегда, однако, несмотря на большую историю и широкое применение этого правового инструмента на практике, глубокий теоретический отраслевой анализ все же осуществляется редко, что не дает полного понимания этого феномена в современных условиях.

Формированию понятия социально-обеспечительной пенсии прежде всего должна предшествовать фиксация природы той среды, где данный инструмент применяется, поскольку в частном (пенсия) отражены признаки общего (системы отношений по социальному обеспечению). Полагаю, в отраслевом контексте в целом не будет ошибкой рассматривать ее как одну из конституционно гарантированных государством мер реагирования на неблагоприятные и неудовлетворительные для физического лица состояния, вызванные объективными обстоятельствами (факторами нуждаемости), которая осуществляется за счет общественных и обобществленных средств.

Согласно известным позициям Конституционного Суда РФ нормы-дефиниции сами по себе не могут приводить к нарушению конституционных прав граждан, поскольку из таких норм непосредственно правомочия и обязанности не возникают. Тем не менее дефиниции способствуют пониманию охраняемого Конституцией РФ интереса личности, который связан с определяемым предметом. Совершенно очевидно, что законодатель, перечисляя в ч. 1 ст. 7 и ч. 2 ст. 39 Конституции РФ пенсии, пособия и иные меры социальной защиты, все же рассматривает их как независимые друг от друга явления в системе конституционных гарантий, и это вряд ли можно списать на случайность.

Отраслевое понятие пенсии как раз должно дать ответ на вопрос, в чем конкретно заключается соответствующий интерес, хотя, учитывая легальные дефиниции, его крайне трудно квалифицировать. По представлению законодателя, пенсия имеет только два родовых признака — ежемесячную периодичность и денежную форму и, надо полагать, некоторые видовые особенности (цели). Но ведь ежемесячные пособия или иные выплаты (компенсации, субсидии и т.п.) могут иметь совершенно такие же черты, и тогда в чем разница между ними? Если явление можно именовать тем или иным образом только по сходству внешних признаков и в зависимости от конъюнктуры, то, пожалуй, охраняемый конституционный интерес может оказаться под угрозой. Вряд ли такое положение следует считать приемлемым.

В данном случае я исхожу, в общем-то, из очень простого логического предположения: каждая мера предоставления (и ее понятие) должна отличаться от другой — обратное противоречило бы принципам видообразования и нарушало бы законы тождества и достаточного основания. Ведь категории «предмет» (явление) и «вид» не совпадают: первое характеризует его строение, устойчивые черты, второе — изменчивость явления при сохранении единых свойств.