Проблема защиты международного правосудия от вмешательства, разрушающего нормальное осуществление судебной функции, занимает в доктрине и практике международного права все более заметное место. При этом современное международное право не располагает универсальным договором, который бы комплексно закреплял составы преступлений против отправления международного правосудия, их элементы и последствия, что особенно наглядно проявляется в сфере международной уголовной юстиции. Перечни таких преступлений сегодня содержатся в статутах отдельных органов, — прежде всего Международного уголовного суда и международных уголовных трибуналов ad hoc, — и в ряде внутренних актов, опирающихся на их практику. Составы подсудных этим органам посягательств различаются, а их списки нередко носят открытый характер, что неизбежно порождает фрагментацию и снижает предсказуемость ответственности за вмешательство в отправление правосудия.

Вместе с тем защита судебной функции не ограничивается международным уголовным судопроизводством: вмешательство в правосудие представляет угрозу для любой международной судебной или арбитражной инстанции, призванной обеспечивать мирное разрешение споров и соблюдение международного права. Это означает, что проблема кодификации преступлений против отправления правосудия должна рассматриваться не только через призму Римского статута Международного уголовного суда 1998 г., но и в свете опыта Международного суда ООН, Международного трибунала по морскому праву и Органа по разрешению споров Всемирной торговой организации. Цель настоящей статьи состоит в том, чтобы, опираясь на сложившуюся практику международных уголовных судов, очертить набор преступлений против отправления международного правосудия, обозначить ключевые пробелы существующего регулирования и на этой основе наметить контуры возможной кодификации в форме универсального международного договора.

Структура действующих источников международного уголовного права свидетельствует о преимущественно казуистическом подходе к закреплению преступлений против отправления правосудия. Вне рамок статутов отдельных судов универсальное право ограничивается общими обязанностями государств сотрудничать с международными судебными органами и уважать их решения, не конкретизируя, какие формы поведения рассматриваются как преступные посягательства на правосудие в собственном смысле.

Наиболее детально преступления против отправления правосудия регламентированы в Римском статуте Международного уголовного суда, однако и здесь речь идет о закрытом перечне составов, ориентированном на функционирование одного конкретного суда. Международные уголовные трибуналы ad hoc, созданные Советом Безопасности ООН, выработали собственные конструкции преступного вмешательства в правосудие, опираясь как на их уставы, так и на доктрину «естественных» полномочий судов. Отсутствие единой кодификации приводит к тому, что одни и те же деяния могут получать различную квалификацию либо вовсе оставаться за пределами уголовно-правового преследования на международном уровне.

Специфика международных судов — их наднациональный характер и призвание обеспечивать соблюдение обязательств erga omnes — обусловливает особую значимость доверия к независимости и беспристрастности этих органов. Нарушение таких требований посредством угроз свидетелям, манипуляций с доказательствами или давления на судей имеет трансграничный эффект, затрагивая не только стороны конкретного спора, но и все международное сообщество.